![Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/3/5/4/4/rossiya-u-istokov-tragedii-1462-1584-calibre-5-27-0-download.jpg)
Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]
- Автор: Янов Александр Львович
- Год: 2001
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]». Краткое содержание книги:
Но тут Ивана III ожидало первое разочарование. Митрополит выздоровел, а Паисий — и это было гораздо хуже — отказался. Как рассказывает С.М. Соловьев, старец «объявил также, что никогда не согласится стать митрополитом: он по принуждению великого князя согласился быть и троицким игуменом и скоро потом оставил игуменство, потому что не мог превратить чернецов на Божий путь, на молитву, пост, воздержание. Они хотели даже убить его»25. Иван III предназначал Паисия для борьбы с иерархией. Но смиренный старец не выдержал даже конфликта с развращенными монахами Троицы. Нестяжательское поколение 1480-х было категорически не готово к борьбе.
Пришлось скрепя сердце искать другую опору.
Великий князь одобрил назначение на святительскую кафедру архимандрита Зосимы, подозреваемого — и, по- видимому, не без оснований — в симпатиях к еретикам. Еще в 1480-м, будучи в Новгороде, он получил доносы на двух священников-еретиков Дионисия и Алексея. И вместо того, чтоб наказать крамольников, увез их с собою в Москву. Оба вдруг сделали головокружительную карьеру: один стал протопопом Успенского, а другой — Архангельского собора. И вот теперь человек, сочувствовавший еретикам, возглавил церковную иерархию.
Удивительно ли, что соратник Иосифа, неистовый Геннадий, архиепископ Новгородский, буквально каждый месяц открывавший в своей епархии все новые и новые еретические гнезда и беспрестанно требовавший всероссийской антиеретической кампании, натыкался на глухую стену? Дошло до того, что великий князь запретил ему приехать в Москву на церемонию поставления нового митрополита, который и сам — Геннадий ни минуты в этом не сомневался — был еретиком. Это был открытый скандал. Могли молчать Геннадий, который в своем послании к Собору 1490 года писал, что преступно даже спорить с еретиками о вере, «токмо для того учинити собор, чтоб их казнити — жечи и вешати»?26 Архиепископ призывал православных брать пример со «шпанских» (испанских) латинов, с того, как они «свою очистили землю»27.
И мог ли молчать сам Иосиф, писавший епископу Суздальскому: «С того времени, когда солнце православия воссияло в земле нашей, у нас никогда не бывало такой ереси. В домах, на дорогах, на рынке все — иноки и миряне — с сомнением рассуждают о вере, основываясь не на учении пророков, апостолов и святых отцов, а на словах еретиков, отступников христианства, с ними дружатся, учатся от них жидовству. А от митрополита еретики не выходят из дому, даже спят у него»?26
Это документальные свидетельства. Это живой голос участников событий. Я не зову читателей определить свое отношение к тому, что бесило Иосифа и Геннадия и что они считали «пиром жидовства» на православной земле, хотя аналогия и напрашивается. Я просто хочу, чтоб они оценили, как оживлена была идейная жизнь в Москве в конце XV века, как горячи, как массовы споры — «в домах, на дорогах, на рынке». И ведь ни одна из конкурирующих доктрин не была канонизирована государством. Москве того времени, как ни странно, не был чужд идеологический плюрализм. И это, надо полагать, было как-то связано с другими обнадеживающими феноменами — с принципиальным признанием свободы эмиграции, например, или со стремительным развитием предбуржуазии.
Скептики спросят, пожалуй: а не потому ли правительство не преследовало еретиков, что ересь была ему выгодна? Но ведь не преследовало оно и собственных оппонентов, хоть уж тут заподозрить его выгоду было непросто. Тотчас после первых конфискаций в Новгороде Геннадий своей волей включил в церковную службу специальное проклятие, анафему на «обидящих святые церкви»29. Все отлично понимали, кого именно клянут с новгородских амвонов священники. И ничего, не разжаловали Геннадия, даже анафему не запретили. В те же годы его единомышленники опубликовали трактат с длиннейшим — на шесть строк — названием, известный почему-то в литературе как «Слово кратко в защиту монастырских имуществ». Авторы «Слова» отнюдь не кратко и вполне открыто поносят царей, которые «закон порушити возмо- жеть»30. И не был трактат запрещен к распространению, и ни один волос не упал с головы его авторов.
Иосиф, между прочим, тоже бесстрашно предавал великого князя проклятию в многочисленных письмах и памфлетах: «Аще и самии венец носящие тоя же вины последовать начнут... да будут прокляты в сие век и в будущий»31. И что же? Да ничего. По-прежнему высоко стоял авторитет оппозиционного громовержца. И очень скоро не беспощадный Иосиф, а Иван III, как всегда, станет искать примирения...