Смерть приходит в клуб вязания [litres][Deyðin fer í bindiklubb]

В их семье было трое детей. Теперь Монике и сестре Боргарьёрт предстоит уладить вопрос с владением у Стайноа, а также решить, что делать с домом родителей. Моника встала на ноги, несмотря на все тяготы взрослой жизни, не имея наследства и не получая подачек от семьи. Но в то же время она знала, что еще существовали обязательства, которые нельзя игнорировать. У отца был брат и двое сестер. Сам Трёндур был старшим сыном, а Бьярнхардур – младшим. Между ними родилось две дочери. Фрида, продолжавшая жить в Норвуйке, и Фруйсоул, умершая в возрасте четырнадцати лет. Осенним днем она пошла с отцом и братьями забрать с пастбища барана, упала с обрыва и погибла.

Вообще-то, Моника не собиралась в эту несчастливую страну. Но Боргарьёрт плакала по телефону и умоляла ее приехать. Моника не могла себе позволить остаться совершенно холодной и бессердечной в той ужасной ситуации, в которой оказалась ее семья. Возможно, она могла бы помочь сестре выйти из мрака. Начать новую жизнь в чужом месте. Без старых призраков и осуждающих взглядов. Боргарьёрт больше заслуживала это, чем по-прежнему унижаться дома и в силу сложившихся обстоятельств идти по тяжелой стезе родителей и брата. Пришло время положить конец этой семейной истории. Отца и мать сестры потеряли уже много лет назад.

Самолет трясло, что было не очень приятно. Однако это не беспокоило мужчину в исландском свитере, в дремоте жадно заглатывавшего воздух, который он выдыхал через нос и рот, шумя, словно паровоз. Исландец, без сомнения, был всего лишь уставшим моряком, а никаким не важным бизнесменом, пившим вино и танцевавшим на вулканах после заключения хорошего контракта в Рейкьявике – привлекательном городе, который, однако, больше всего подходит для людей в костюмах и галстуках, чем для занятых тяжелым трудом людей в красивых свитерах ручной работы.

Самолет немного снизил скорость и начал постепенно погружаться в тяжелые облака, скрывавшие малую родину Моники. Она не боялась летать. Еще девочкой Моника преодолевала тяготы жизни и приставания как на гладком виниловом покрытии кухни у себя дома, так и на коврах гостиной в доме у Стайноа. Но в самолете она находилась в надежных руках. Моника застегнула ремень безопасности и допила вино. Самой большой неприятностью, ожидавшей ее, была необходимость надеть беруши. Моника сделала глубокий вдох и пропустила воздух в носоглотку и уши, делая глотательные движения. Темнота неслась мимо иллюминатора, словно серый шерстяной ковер. В нем оказалась прореха, и Моника увидела холодное, темно-серое, почти черное море, где вскоре появился остров с заснеженными пиками. Это, должно быть, Мичинес. Такое странное ощущение – снова увидеть Фареры. Это Гасадалур[37] или?.. Монике захотелось спросить соседа, который уже очнулся и выключил свое сопло, – он сидел в кресле, вытянувшись в струнку, и с ужасом смотрел в спинку следующего сиденья. Удивительно, страх перед полетами охватывает таких больших людей. Нет, сейчас не время начинать разговор. С любезным выражением лица Моника снисходительно покачала головой. Что означало: все будет нормально. И вот послышался привычный звук, когда самолет выпускает шасси…