Лето долгожданных побед [litres]

Видя всю ужасную картину разрушений, содеянных вражескими дирижаблями, французы исступленно рвались к ним, желая немедленно уничтожить врага даже ценою собственной жизни. Пулеметные очереди прорвавшихся сквозь заслон немецких истребителей яростно стучали по обшивке гондолы и стенам кабины, не причиняя при этом особого вреда дирижаблям.

Умело используя опыт первых вылетов, немцы бронировали наиболее важные участки кабин аэростатов, а близкое расстояние до линии фронта позволяло экипажам не сильно беспокоиться за степень живучести своих воздушных кораблей.

Геринг и его товарищи вновь продемонстрировали свое умение и мастерство воздушного боя, сбивая один самолет противника за другим, фанатично рвавшихся к дирижаблям Кранца и фон Шрека. Виртуозно маневрируя над Гревской площадью, немецкие пилоты атаковали самолеты противника с боков и тыла, не оставляя им никакого шанса. Также не отставали от них пулеметчики из огневых гнезд, расположенных по бокам корпуса и на его вершине. Заливистым лаем они встречали вражеские аэропланы и при этом создавали серьезную опасность для своих пилотов.

Старинное здание парижской ратуши подверглось двойному массированному удару с воздуха, и все ее огромное здание запылало столь яростно, как не горело сорок с лишним лет назад прежнее здание, сильно пострадавшее во время боев парижских коммунаров с войсками версальцев.

Отель-де-Виль, как называли его парижане, был обречен, и установленные в нишах статуи великих французов с грохотом рушились вниз от воздействия мощного пламени пожара. Высокий шпиль здания запылал, подобно огромной свече, зажженной в честь новой языческой Вальпургиевой ночи.

Горожане с ужасом в душе смотрели на то, как германские цеппелины приближались к Лувру. Многочисленные шедевры этого музея были вывезены из него в самом начале войны, однако само здание дворца представляло собой большую историческую ценность. Казалось, жемчужина французских королей должна была разделить ужасную участь ратуши и знаменитой тюрьмы Консьержери и превратиться в пылающую груду развалин, но судьба сулила ей иное.

Совершая разворот в сторону мостов через Сену, немецкие пилоты совершили неправильный расчет, и лишь ничтожно малая часть сброшенных зажигалок упала на крышу правого крыла дворцового комплекса, тогда как основная их часть обрушилась на лужайки парка Тюильри. Благодаря самоотверженности оказавшихся поблизости парижан пожар во дворце был потушен в самом его зародыше, причинив Лувру минимальный ущерб. Это был прощальный подарок от дирижаблей кайзера, чей боезапас зажигательных снарядов полностью закончился, и боевые машины были вынуждены повернуть обратно.

Грозно и величаво удалялись восвояси эти ужасные монстры, хищно посверкивая на солнце жирными черными тевтонскими крестами, украшавшими их крепкие бока. С разоренной земли им вслед неслись горечь и проклятья несчастных парижан, за один час налета врага понесших ущерб в сто раз больше, чем за все годы войны вместе взятые.