Лето долгожданных побед [litres]

– Заняв Париж, немцы не смогут продвинуться вглубь страны к Орлеану или Гавру. Я ручаюсь вам за это.

– А если с помощью своих монстров они перебросят полк или даже дивизию в ваш тыл и снова вскроют вашу оборону, что тогда? Именно этот вопрос, насколько я знаю, рассматривался вами сегодня на заседании штаба.

– Самый лучший выход – это новое русское наступление, пусть даже против австрияков. Сегодня сообщили, что умер император Франц-Иосиф, это очень благоприятный момент для наступления в Галиции. Немцы обязательно снимут свои войска с нашего фронта, и мы получим передышку.

– Знали бы вы, какую цену они за это просят! – взорвался Клемансо, сверля маршала злобным взглядом.

– Вам решать, господин президент. Хочу только сказать, что у Парижа осталось около 36 часов.

В пылу военных страстей этих дней мало кто обратил внимание на происшествие, случившееся в немецком Бреслау 5 июля. В этот славный солнечный денек в особняке польского адвоката Ковальского разыгралась страшная драма. Основной ее фигурой был постоялец пана адвоката господин Пилсудский, находившийся там под домашним арестом германской полиции.

Его арест носил чисто условный характер, поскольку в особняке находилось всего два представителя власти в лице агентов сыскной полиции, фиксировавших все перемещения своего подопечного по городу и его встречи.

В этот злополучный день один из агентов, спускаясь с крутой лестницы, подвернул ногу, и его товарищ поспешил отвезти больного к врачу, проживавшему в двух кварталах отсюда. Именно поэтому ворота поместья незваному гостю открывала личная охрана пана Юзефа в лице трех дюжих поляков.

Они исподлобья рассматривали седовласого кавказца в поношенном костюме, державшего под левой рукой среднюю коробку, тщательно завернутую в пергаментную бумагу.

– Что надо? – недружелюбно буркнул старший из охранников, однако гостя подобный тон ничуть не смутил.

– Пан Юзеф дома? – произнес он на хорошем немецком языке и, не дожидаясь ответа, повелительно произнес: – Доложи, что Камо пришел.

То, с какой легкостью и обыденностью прибывший назвал вождя польских боевиков по имени, а также столь известное в их среде имя заставили спрашивавшего немедленно повиноваться, оставив гостя под присмотром двух других стражей спокойствия Пилсудского.

Не прошло и пяти минут, как охранник торопливо вернулся и с почтением пригласил Камо следовать в дом. Оказавшись в прихожей, кавказец изящным жестом повесил соломенное канотье на вешалку для шляп и ловко пристроил свою коробку на тумбочке для перчаток.

Окинув себя в зеркале и поправив костюм, гость неторопливо и с достоинством поднялся на второй этаж, где располагались приемная и личные апартаменты главы польского легиона.

Здесь его попросили распахнуть пиджак, на что Камо только презрительно фыркнул, но подчинился. Охранники с полным знанием своего дела осмотрели гостя пана Юзефа, но ничего стреляющего и режущего у него не обнаружили.