Трагедия войны. Гуманитарное измерение вооруженных конфликтов XX века
- Автор: Пахалюк Константин Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Яуза-каталог
- ISBN: 978-5-907332-26-3
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Трагедия войны. Гуманитарное измерение вооруженных конфликтов XX века». Краткое содержание книги:
Вы держите в руках тяжелую книгу. Ее авторы рассматривают те темные стороны вооруженных противостояний, о которых не всегда принято говорить, а многие не хотят и слышать - военные преступления и преступления против человечности, коллаборационизм, геноцид и массовые переселения. Ключевое внимание уделяется нацистской политике уничтожения, которая приняла наиболее жестокие формы на оккупированной территории СССР. Ряд статей посвящен событиям Гражданской войны в России, сложностям взаимодействия армии и мирного населения в годы Первой мировой войны, а также вопросам исторической памяти. Впервые публикуемые источники позволяют углубиться в такие сложные проблемы, как добровольное соучастие мирных граждан в нацистских расстрелах евреев; послевоенное восстановление Латвии и борьба с лесными братьями; политическое использование памяти о немецких преступлениях и коллаборационистах в советском обществе. Обо всем этом нелегко читать, но важно знать, осмыслять и помнить, дабы не допустить повторения в будущем.
Книга издана Российским военно-историческим обществом.
Основу сборника составили статьи, написанные по итогом докладов, озвученных на тематических секциях I и II Всероссийских военно-исторических форумов Георгиевские чтения (2019-2020 гг.)
Однако далеко не все соседи выражали сочувствие евреям, потерявшим родных и близких на оккупированной территории. Песя Йохельсон писала мужу Овадию осенью 1944 г.: «Наши леса и поля орошены кровью невинных людей, убитых не на поле брани, а обдуманно и расчетливо немецкими извергами. Соседи в письмах не выражают этого страшного несчастья. Нет у них к нам ни сочувствия, ни внимания как к своим соседям»[383].
По свидетельству Элеоноры Тубеншляк, с приходом немцев в Одессу (16 октября 1941 г.) сестру ее отца Бусю с двумя дочками Софочкой и Дорочкой приютила одна женщина, жившая на лимане, выдав за свою племянницу. Однажды перед самым освобождением Одессы ее случайно встретил бывший дворник, который выдал Бусю с детьми, и они погибли [384]. В Новоукраинке[385] осталась в живых только одна Фира Сухолидко, которая вышла замуж за украинца. Сразу после прихода немцев она отнесла годовалого сына к родителям мужа в деревню. У Фиры были густые черные волосы, карие глаза и белое лицо. Ничего семитского. Родители мужа отдали все ценное, что у них было, и получили для Фиры «настоящий» аусвайс, с которым женщина решила уехать. Но в поезде к ней подошел бывший соученик и спросил, что здесь делает «жидовка Фира». Женщина бросилась бежать, спрыгнула с поезда на полном ходу и стала калекой, но выжила[386].
Знание трагедии было необходимо, чтобы не только узнать о последних днях и часах жизни родных, но и строить планы на будущее, например возвращаться в родные места или нет. Давид Райхман в ноябре 1942 г. отвечал матери, эвакуированной в Бухару, что получил известие от сестры Ханы о том, что в Турове у них больше ничего нет и туда незачем ехать: «Дорого место, где прожили столько лет. Но война научила нас не жалеть о таких вещах. Слишком многое мы все потеряли, чтобы жалеть о доме»[387].
Элишева Канцедикас сообщала мужу, старшему лейтенанту Соломону Канцедикасу, что она получила письмо от их общего знакомого Шера, который в Москве встречался с Сусанкой и Суцкевером[388]. Они писали, что ужасы, которые стали известны, не пересказать и не понять человеческим умом.
Шер заканчивал письмо словами: «Я считаю, что в Вильно нам нечего ехать, там кладбище»[389]. В сентябре 1944 г. Шер в письме к Элишеве сомневался, стоит ли вызывать отца из Башкирии, поскольку у него исчезла охота ехать в Вильно [390]. Еще через два месяца Элишева сообщала в письме к Соломону, что в их квартире живут теперь люди, прибывшие из находившегося в Эстонии концлагеря Клоога[391]: «Они спаслись благодаря тому, что советские войска были уже близко и немцы удрали, не успев их дожечь на кострах, как они сделали со всеми остальными. Многое непонятно, страшно»[392].
Возвращение из эвакуации предполагало ответы на многочисленные вопросы. Как вели себя при немцах нееврейские соседи? Кто сочувствовал евреям и помогал, а кто проявил равнодушие и выдавал, кто расхищал имущество и присваивал вещи обреченных узников гетто, поставленных нацистами вне закона. Или получал еврейское «добро» как вознаграждение за помощь оккупантам в поиске и избиении евреев. Все это происходило на оккупированной территории на глазах у населения титульной нации и не составляло секрета. В отличие от стран Западной Европы, советских евреев никуда не депортировали, а убивали на месте, в окрестном лесу, на кладбище, в колхозном поле, а нееврейских соседей заставляли доставлять узников к месту гибели, а потом закапывать трупы.
383
Архив военных писем. Письмо Песи Йохельсонен с. Дебесы Удмуртской АССР Овадию Натановичу Йохельсону, 10 октября 1944 г.
384
Там же. Письмо Элеоноры Тубеншляк из г. Галле (Германия) Л. Смиловицкому, 13 февраля 2013 г.
385
Село Новоукраинка Бильмакского района Запорожской обл. (Украина).
386
Там же. Письмо Элеоноры Тубеншляк Л. Смиловицкому, 3 февраля 2013 г.
387
Там же. Письмо Давида Райхмана своей матери в эвакуацию в г. Бухару, 2 ноября 1944 г.
388
Авром (Абрам Герцевич) Суцкевер (1913–2010) — идишистский поэт, участник подполья в Вильнюсском гетто, в сентябре 1943 г. с отрядом участников добрался до Нарочанских лесов в Белоруссии, в 1946 г. выступал свидетелем на Нюрнбергском процессе.
389
Слова «евреи», «гетто», «геноцид» в письме не упоминаются.
390
Архив военных писем. Письмо Д. З. Шкляринского Элишеве Канцедикас, 14 сентября 1944 г.
391
Клоога — концентрационный лагерь недалеко от посёлка Клоога, в 38 км от Таллинна. В 1943–1944 гг. в лагерь были доставлены несколько сотен евреев из гетто Каунаса, Вильнюса и концлагеря Саласпилс в Латвии, которых впоследствии использовали на торфоразработках, строительстве и производстве. Здесь также содержались военнопленные, угнанные советские граждане, эстонские политические заключенные. Когда 19 сентября 1944 г. части Красной Армии неожиданно прорвались почти к самому лагерю, немецкое командование приказало расстрелять всех 2 тыс. узников. Узников погнали на ж-д станцию Клоога, куда накануне привезли дрова. Узникам было приказано взять по одному полену и нести к месту расстрела, где потом из трупов разожгли костры. Немцы покинули лагерь в ночь на 20 сентября 1944 г.
392
Там же. Письмо Элишевы Канцедикас Соломону Канцедикасу, 6 декабря 1944 г.