Полное собрание сочинений. Том 3

Таким образом, человек всегда действует в согласии со своим подсознанием, которое, в свою очередь, всегда выбирает только то, что согласуется с его целями и направленностью его инстинктов (как первичных, так и вторичных). Т.е. все действия человека в конечном счёте только для себя. Человек по природе своей эгоист и не-эгоистом быть не может. Конечно, вполне правомочно говорить о том, что кто-то человеколюбив, кто-то последнюю рубаху отдаст, кто-то ради другого и жизни своей не пожалеет… Здесь человек не-эгоист только в моральном смысле, но не в психологическом. Это всё характеристики не основ Его психики, а характеристики Его целей. Действительно, кто сказал, что я не могу получать удовольствие от того, что я сделал кому-то доброе дело? Это может быть даже самой главной моей целью. Да и насчёт собственной жизни, как писал Достоевский: «Нет большего счастья, чем собою пожертвовать». А если вы ещё и вспомните такое свойство цели, как «неограниченность», то и на психологическом уровне вам должно стать всё ясно.

Теперь пора отбросить ещё оставшиеся «противоречия». Да, человек может сделать кому-то хорошее, не испытав после этого никакого удовольствия. Но только в том случае, когда он просчитался, или оказалось, что человек не достиг своей цели, хотя и сделал добро другому. Например, дал списать контрольную, а вместо благодарности получил какую-нибудь насмешку. Да, человек может думать, что не испытывает удовольствия, после свершённого (мол, это я не для себя делал), но это ложь. Во-первых, мазохистское удовольствие – это тоже удовольствие, а во-вторых, быть обиженным порою даже приятно (потому что, обиженный – т.к. не достиг своей цели; не достиг цели, значит, получается, сделал для другого в ущерб себе, а «всё для другого, ничего для себя» – это тоже цель). Да, можно не получить удовольствия, если то была цель одной воли и по достижению оной вторая воля своим негативным воздействием напрочь заглушила всё удовольствие. Но и здесь удовольствие всего лишь не чувствуется. При чём не чувствуется «невооруженным глазом», а если прислушаться, оно обязательно (если, само собой, интенсивность «глушения» не вопиюще велика) проявит себя.