![Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/3/7/7/lyubov-po-sankyulotski-quand-l-amour-etait-sans-culotte-download.jpg)
Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]
- Автор: Бретон Ги
- Серия: Истории любви в истории Франции #6
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Этерна
- ISBN: 978-5-480-00293-5
- Переводчик: В. В. Егоров
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]». Краткое содержание книги:
Таким образом, мы получаем еще новые доказательства того, что любовь, роль которой в Истории современные ученые упрямо стараются не замечать, была движущей силой и причиной всех человеческих поступков, подобно тому, как в предыдущие века она подвигала всех принцев на их деяния….»
— Что с тобой, дитя мое? Как ты бледна!
— Не знаю… Мне хочется выпить воды.
— Тебе плохо? Как ты себя чувствуешь?
— Ничего, это так, легкое недомогание.
Колени мои тряслись. Я выпила стакан воды, немного пришла в себя и стала успокаивать мать. Потом спросила, какое поручение она хотела мне дать, и почувствовала себя совсем уверенно».
Эта дерзкая выходка молодого рабочего долгое время не давала Манон покоя. Много дней она думала об этом, мучаясь вопросом, для чего нужна эта «необычная штука», которую она с ужасом трогала и видела…
«Мне было очень трудно, — позднее написала она, — разобраться в тех мыслях, которые пришли мне в голову от этой сцены; всякий раз, когда я начинала думать об этом, меня охватывало непонятное волнение, делавшее всякое размышление утомительным. В конце концов, какое зло он причинил мне? Никакого. Стоило ли мне об этом кому-то рассказывать? Я не знала, как это сделать, и это было единственным, что удерживало меня. Должна ли я была сердиться на него? Это казалось сомнительным. Да к тому же сравнение с рисунками казалось мне неправильным, и это удивляло меня; ко всем размышлениям примешивалось любопытство, и это маленькое беспокойство подымало мне настроение.
Несколько дней я совсем не появлялась в мастерской. Я видела, как этот молодой человек ужинал, когда отец мой допустил его и еще двух подмастерьев к столу, но ничто не могло повлиять на ту патриархальную степенность, которая всегда царила за столом.
Нетерпеливый молодой человек сумел улучить момент, когда я была одна на кухне, и подошел ко мне.
— Вы на меня все еще сердитесь?
— Конечно.
— Но я же не сделал вам ничего плохого.
— Вы совершили гнусный поступок.
— Вовсе нет! Ваша мамочка точно так же играет с вашим папочкой и ничуть не боится этого.
— Вот еще! Это ложь! Вы ужасно распущенны!
— Клянусь вам, что я в этом уверен. Но они это делают по-другому; если хотите, я могу вам показать как!
— Я не желаю этого знать! Оставьте меня в покое!
— Хорошо, я больше вам ничего не скажу; но не сердитесь, а лучше придите в мастерскую так, чтобы вас никто не видел. Придете, не так ли?
— Да, да, прощайте! И я убежала».
Собираясь прийти в мастерскую, Манон, сама того не подозревая, готовилась познать новые ощущения… Послушаем же ее:
«Однажды, когда мне пришлось некоторое время работать рядом с отцом, а его вдруг куда-то позвали, и я собралась уже было выйти вслед за ним из мастерской, как вдруг услышала непонятно откуда донесшийся звук какой-то фанфары, раздававшийся над Новым Мостом, неподалеку от которого, в доме на набережной Орлож, на третьем этаже, была наша квартира. Я подняла голову и встала на табурет, поскольку из-за высокого подоконника и маленького своего роста не могла видеть, что там происходило.
— Вам лучше встать на верстак, — сказал мне молодой человек и помог влезть на него.
Все остальные вышли для того, чтобы поближе увидеть, что там происходило, а он остался позади меня; когда я начала слезать, он взял меня под мышки, приподнял, прижимая к себе так, что мои юбки задрались; я моментально оказалась у него на коленях, поскольку он одновременно сел на стул, и почувствовала, как позади меня шевелилась эта необычная штука…
— Да отпустите же меня, мсье.
— Как, вы все еще боитесь меня? Я ведь не делаю с вами ничего дурного.
— Я хочу уйти, моя одежда…
— Ну, вашу одежду я сейчас приведу в порядок.
Он дерзко поднес руку туда, где еще ничто не бывало, и начал гладить. Я попыталась защищаться, стараясь оттолкнуть его руки, сменить положение, стала ногами на пол и заглянула в его лицо. Меня охватил ужас: глаза его едва не вылезли из орбит, ноздри расширились, я едва не потеряла сознание. Он заметил мое состояние, и его возбуждение вроде бы прошло; лицо его приняло нежное выражение, и он постарался всячески успокоить меня, не желая выпускать меня в таком испуганном состоянии.
С тех пор я стала смотреть на него почти с отвращением, его присутствие было мне неприятно, я стала печальной, считала себя оскорбленной, стала пугливой и застенчивой. Мать вскоре заметила, что меня что-то тяготит, и в ответ на ее вопрос, куда подевалась моя жизнерадостность, я решилась рассказать ей обо всем, что произошло…
Волнение матери и ее испуганный вид очень меня огорчили. В отчаянии от мысли, насколько она была близка к тому, чтобы потерять плод всех ее усилий, и, быть может, опасаясь того, что я от нее что-то скрыла, она засыпала меня наводящими вопросами, чтобы случайно не рассказать мне больше того, что я уже узнала, а также чтобы убедиться в том, что я не узнала большего»[110].
110
Госпожа Ролан. Частные воспоминания.