Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

В то время пока госпожа де Бальби с помощью своих чар старалась склонить Россию к поддержке дела эмиграции, другая женщина готовилась придать Революции новое направление, превратив восстание французского народа в европейский конфликт…

Этой женщиной была Теруань де Мерикур, которая, как можно догадаться, ничуть не растеряла ни своих прелестей, ни навыков…

В мае 1790 года она неожиданно покинула Францию и возвратилась в свою родную деревушку Маркур, где начала вести революционную пропаганду.

Эта ее деятельность на территории Австрийской империи была расценена властями как нежелательная, и уже в феврале 1791 года она очутилась в камере крепости Куфштайн близ границы Тироля и Баварии. Всякие сношения с Францией ей были запрещены.

В октябре император Леопольд II, наслышанный о любовных похождениях Теруань, решил встретиться с ней. Она с такой искренностью защищала в разговоре с ним свое дело, что монарх проявил снисходительность:

— Мадам, я возвращаю вам свободу. Но в обмен на это прошу передать парижанам, что у королей еще достаточно могущества для того, чтобы подавить их безумство. Скажите им, что если они не желают прислушаться к голосу разума, то русская императрица, король прусский и я заставим их повиноваться с помощью пушек. Скажите им, пусть они поостерегутся нашего возмездия, ибо мы подвергнем их такому наказанию, что воспоминания о нем заставят содрогнуться последующие поколения.

Эти неосторожные слова бывшая куртизанка использовала потом для того, чтобы привести народ Франции в еще большее возбуждение.

24 ноября Теруань покинула Куфштайн, а в начале января она была уже в Париже. Там, в якобинском клубе, она произнесла пламенную речь, направленную против австрийского императора, где и пересказала его угрозы.

— Для того чтобы защитить нашу свободу, — воскликнула она в заключение, — мы должны объявить войну! Войну всем тиранам! Войну всем королям! Войну всей Европе!

Присутствовавшие стоя аплодировали ей, а Лантена, председательствовавший на заседании, усадил ее справа от себя.

— Вы только что выслушали одну из первых амазонок свободы! Пусть же она, как лидер своего пола, сполна получит почести присутствующих!

А вечером того же дня она пожелала выразить свою признательность наиболее расторопным якобинцам, которые быстро сообразили, какую выгоду они могут извлечь из ее энтузиазма…

Встреча состоялась в маленькой комнате, обставленной довольно скромно для тех развлечений, которыми предстояло заняться этим милым людям. Всю ночь граждане, используя Теруань как первооснову и как точку опоры, строили необычные фигуры, более походившие на акробатические пирамиды, нежели на позы для занятий любовью…

На другой день все вышеупомянутые якобинцы с горящими глазами обсуждали подробности этой бурно проведенной ночи, и каждый из них чувствовал в себе готовность во всем поддерживать эту очаровательную гражданку, которая умела так славно выражать свою признательность.

Спустя несколько недель император Австрии, поддерживаемый монархами Пруссии, Пьемонта и Испании, сконцентрировал войска вдоль берегов Рейна. Войдя в состояние крайнего возбуждения, Теруань вынудила Бриссо, врага Робеспьера, ввергнуть Францию в войну.