Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Ты и так уже выиграл. У меня и шансов не было.

Он взял конверт с пластинкой, слегка наклонил его, и пластинка выскользнула ему в руки. Ухватив большим пальцем за край, а остальными — за этикетку в середине, Бассе поставил ее на проигрыватель.

— Как у тебя с Ханной? — спросил он. Он подвел звукосниматель к крайней дорожке и, ухватившись за тоненькую ручку, медленно опустил иглу.

— Никак, — ответил я.

— А когда вы там, на горе, вдвоем сидели, то смотрелись прямо как голубки.

— Но этим все и ограничилось, — вздохнул я.

Из колонок полилась «If you Love Somebody, Set Them Free», и вскоре все уже танцевали.

Ночевали мы на чердаке, и на следующий день я провалялся почти до обеда — тянул время как мог, не хотел, чтобы все заканчивалось, хотел побыть там еще, не хотел расставаться с радостью, но Сив наконец приготовилась везти на материк последних гостей, я слез вниз, на обратном пути молча сидел на носу лодки, а в автобусе забился на сиденье в самом конце салона, прижался лбом к стеклу и смотрел на холмистый сёрланнский пейзаж за окном, который постепенно становился все более городским; мы остановились на автовокзале, и я пересел на автобус до дома, где теперь жили папа и Унни.

На этом автобусе я ездил почти ежедневно на протяжении трех лет, но сейчас я словно начал новую жизнь. Я знал каждый поворот, каждое дерево, и со многими из тех, кто заходил или выходил из автобуса, я настолько свыкся, что мы здоровались друг с дружкой, хотя ни разу и словом не обмолвились.

Там, на даче, мне было хорошо. Наверное, так хорошо мне еще никогда прежде не бывало.

С другой стороны, это всего лишь вечеринка с одноклассниками.

Но там была Ханна.

Перед сном мы с час лежали рядом в спальных мешках и перешептывались. Смеясь, она тоже пыталась шептать, и в такие секунды я готов был умереть.

— Можно тебя на ночь поцеловать? — спросил я, когда мы засыпали.

— В щеку! — сказала она.

Она повернулась ко мне вполоборота, и я, приподнявшись на локтях, медленно потянулся к ней, но в последний момент дернулся и смачно поцеловал ее в губы.

— Вот нахал! — засмеялась она.

— Спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Вот так оно все и было.

Неужто же весь этот вечер и ночь ничего не значат?

У нее наверняка есть какие-то чувства ко мне.

Что-то же она чувствует?

Она много раз повторяла, что не влюблена в меня. Говорила, что я ей нравлюсь, даже очень, но не более того.

Скоро она уйдет из нашей школы — поступит в гимназию в Вогсбюгде неподалеку от ее дома.

Тогда я, по крайней мере, буду избавлен от мучений каждый день ее видеть!

Автобус свернул к аэропорту Хьевик, и в тот же миг низко над нами прогудел самолет, приземлился и покатил по посадочной полосе с такой скоростью, что казалось, будто наш автобус вообще не движется.

Мигающие огни, рев двигателя. Мы жили в будущем.

Я смогу изредка встречаться с ней, ужинать, ходить в кино, как-нибудь субботним утром свожу ее в бассейн. И со временем она осознает, что влюблена в меня. Она решит признаться — не сводя с меня горящих глаз, скажет мне об этом, о том, что теперь нас ничто не разделяет.