Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— Вы последние, — сказала она, — сейчас, наконец, есть будем.

Ханна была там. Она сидела за столом, одетая в белую рубашку и голубые джинсы. Челка отросла и закрывала весь лоб.

Ханна чуть смущенно улыбнулась.

Наверное, вспомнила мои письма.

Мы ели креветки. Я пил пиво, и во мне поднимался хмель, тело отяжелело, и сам я точно сделался более основательным, чем прежде, скорее всего, из-за того, что перед этим несколько дней напролет тоже пил. Опьянение не только пробралось в голову и мысли — оно вырастало из глубины тела и медленно расползалось по нему, и я понимал, что эта накрывающая меня волна еще долго не схлынет.

Так оно и оказалось. Мы прибрались в гостиной и стали танцевать, а в шхеры возле дома пришла ночь; мы вышли на улицу и купались в темноте, я, балансируя, стоял на трамплине для прыжков в воду, под черным небом, над черной водой, и, когда бросился вниз, мне казалось, что до воды мне не долететь, я падал, и падал, и падал, а потом вдруг холодная соленая вода обняла меня, и я ничего не видел, все почернело, но опасности не было, я несколько раз взмахнул руками, выплыл на поверхность и разглядел всех остальных — они стояли на берегу, похожие на низенькие бледные деревца.

Ханна приготовила для меня полотенце и теперь накинула его мне на плечи. Мы уселись чуть повыше на горе. Там, внизу, кто-то из девушек купался голышом.

— Они голые купаются, — сказал я.

— Вижу, — ответила Ханна.

— А ты не хочешь тоже голой искупаться?

— Я? Нет! Мне такое и в голову бы не пришло.

Мы помолчали.

Она посмотрела на меня:

— Ты хочешь, чтоб я искупалась?

— Да.

— Так я и знала! — она засмеялась. — А давай лучше ты?

— Вода холодная. Он скукожится.

— Он? — она улыбнулась мне.

— Да.

— Ты странный, — сказала она.

Снова молчание. Я смотрел на островки, лишь немного темнее, чем небо над ними. Над горизонтом тянулась полоса света. Ведь вряд ли это уже день занимается?

— Хорошо тут сидеть вместе с тобой, — сказал я. — Я тебя люблю.

Она быстро взглянула на меня.

— А вот в этом я не уверена, — сказала она.

— Как это — не уверена? Я только о тебе и думаю. В Вестланне — о, там, кстати, было потрясающе, хоть и без тебя, — я как будто был пьян тобой. Опьянен.

— Ты вообще пьешь много, — сказала она. — Ты поосторожнее, ладно? Ради меня?

— Я сказал — опьянен тобой.

— Да я поняла! Но давай серьезно — тебе же не обязательно столько пить?

— Я веселый христианин? Пьян Иисусом?

— Не дури. Я правда за тебя переживаю. Можно же?

— Да.

Мы замолчали. На трамплине двое пытались перебороть друг дружку.

В одном из них я узнал Бассе.

Оба свалились в воду, а собравшиеся на берегу заулюлюкали и захлопали в ладоши.

Где-то вдалеке блеснул луч маяка. Из-за открытой дачной двери доносилась музыка.