Последняя акция

На излете третьей недели июня в лагерь приехала с очередной коммунистической акцией Валерич и наконец снизошла — отпустила его на день в город.

Это событие праздновалось у костра, в шумной компании. Когда рассвело, Юру с песнями и горячими напутствиями посадили в автобус.

Он дремал всю дорогу, а дома, едва добравшись до постели, провалился в глубокий сон.

Его разбудил телефонный звонок. Звонили очень долго, но, пока Юра соображал, где он находится, телефон умолк. Минут через пятнадцать позвонили снова.

— Алло? — снял он трубку.

— Ты приехал? — спросил мужской голос.

Голоса он не узнал, но вопрос показался ему глупым.

— Да. — Своего голоса он тоже не узнал — сильно охрип после прохладной ночи. — Кто это?

— Коля Данилин. Не узнал? — Юра никогда не разговаривал с первым секретарем райкома по телефону, всегда только лично. — Мы прочитали твое письмо, — сообщил Данилин.

— Какое письмо? — хрипел в трубку Соболев, он никак не мог откашляться.

— Ты сейчас будешь дома?

— Да.

— Тогда мы к тебе подскочим.

Через минуту он опять уснул.

На этот раз его разбудил звонок в дверь. Он едва успел натянуть штаны. На пороге стояли Данилин и Стацюра. Для Юры это было продолжением сна.

— Какой-то ты негостеприимный, — протянул ему руку Данилин. — Может, позволишь войти?

— Да-да, конечно! — опомнился он.

— Привет, Юрка! — хлопнул его по плечу Стацюра.

— Не ждал, честно говоря, — оправдывался Соболев, наспех застилая постель.

— Как не ждал? — не понял Данилин. — Я ведь только что говорил с тобой по телефону.

— Да? — удивился Юра. — А я думал, мне приснилось! — Иван и Николай засмеялись. — Я двое суток не спал…

— Наслышан о твоих подвигах. — Коля устроился в мягком кресле. — Валерич взахлеб поет тебе дифирамбы! Молодец, — это слово он произнес как-то грустно.

— Только мы, Юрка, к тебе по другому поводу. — Иван сел на жесткий табурет. — По поводу твоего письма.

— Какого письма? Я не люблю писать письма.

— Тебе что там, в лагере, память отшибло? — Николай раскрыл кожаную папку, покоившуюся у него на коленях, и протянул Юре лист бумаги.

Письмо было адресовано первому секретарю райкома ВЛКСМ. Внизу стояла подпись Юры. Он пробежал глазами бумагу — это был донос на Мартынову. Кто-то писал от имени Юры, начиная с первого дня его появления в райкоме. Подробно излагались обстоятельства смерти Тамары Клыковой, еще какие-то мелкие стычки с Мартыновой, о которых он уже и не помнил, но центральное место в письме занимало растление мальчиков! Причем будто он был свидетелем обоих случаев растления, происшедших в его училище. Прилагались даже домашние адреса мальчиков, чего он и вовсе знать не мог.