Целитель, или Любовь с первого вдоха

— Боишься кого-то?

Оглядывается, коротко кивает и снова прячется.

— Отца. Я не хочу его видеть.

— А если дам слово, что к тебе и малышам никто не приблизится — поедешь?

— Ты его не знаешь, — шепчет, содрогаясь всем телом.

— Криминальный авторитет, что ли?

— Хуже…

— Мудак?

И выхватываю маленькую неосторожную улыбку на ее пересохших губах.

— Что-то вроде того.

— Ну так что, Арина Ласточкина, сама пойдешь, или мне богатырскую силу применить?

Она моргает, но как-то неуверенно мотает головой.

— Я даже пообещаю, что не буду лезть к тебе с расспросами, — поднимаю ладонь, чтобы выглядело убедительней. — Пока ты сама не захочешь поделиться.

— А… — она кусает губу, и я догадываюсь.

— Ла-а-адно, негодяйка, такого удовольствия себя лишаешь, и это пообещаю. Приставать не буду. На слово поверишь, или расписку дать? Кровью?

— Ты же не сможешь, — шепчет и сминает пальцами одеяло.

— Спорим на миллион? — подаю ей руку. Арина смотрит на нее, на меня, а потом наоборот и не решается. Дышит с напряжением, моргает слипшимися ресницами и покачивает головой.

— А если он… найдет меня?

— И что? Ты будешь под моей защитой, Ласточка. Никто без твоей воли и на метр не подступится. Я не последний человек в городе, кем бы ни был твой папаша.

— Нет. Не могу. Это неправильно. Впутаю тебя, а потом тяжело будет вырваться из его паучьих ловушек. Уходи. Не поеду я.

— Значит, я детей забираю, а ты лежи, отдыхай, подумаешь как раз… — хитро слежу за ее реакцией. С люмбаго вряд ли она погонится за мной, как тигрица, но хотя бы мотивация будет не ломаться, а довериться.

— Нет, — тянется, пытается встать, но прострел хорошо сковал спину, и проверять не нужно. При таком сквозняке да на стуле. — Прошу, не делай этого. Я без них не могу. Давид, оставь меня, я не твоя женщина, не морочь мне голову… И себя не терзай.

— Кто тебе сказал, что я терзаюсь? — ой, вру-у-у. Но ей же знать об этом не обязательно? — Поехали. У меня закрытый охраняемый дом, никто не проберется. В школу малышей сам возить буду, а ты пока решишь свои проблемы.

— Это слишком щедро, я не могу такое принять.

— Можешь, — подхожу ближе, окидываю взглядом ее рост, наклоняюсь, а она влипает в кровать насколько может, но я все равно быстрее и ловчее. Подхватываю ее под колени и под шею вместе с одеялом, притягиваю к себе и, не обращая внимания на возмущения и удары кулаками по плечам, уношу прочь из этого клоповника. — Ты едешь со мной, Арина. И дети тоже. Хватит драться. Ласточка, тебе сейчас покой нужен, не тревожь спину. Ну хватит… Арин, будешь брыкаться — поцелую.

И это срабатывает. Она замолкает на моей груди и, тихо посапывая, смиряется с тем, что я несу ее к машине.

— Осторожно, — усаживаю девушку вперед, немного отклоняю сиденье назад, чтобы ее не тревожил прострел, но она так жалобно смотрит, а бледное лицо от малейшего движения перекашивает, что я понимаю — не доедем. Два часа в пути она не выдержит, если не снять хотя бы острую боль.