Хозяйка Айфорд-мэнор
- Автор: Бергер Евгения
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Хозяйка Айфорд-мэнор». Краткое содержание книги:
Теперь Аделия похолодела: она выдохнула залипший в гортани на мгновение воздух и замерла.
Брукс потер ее руки…
— Вы холодная, словно ледышка, бедная девочка. — Он привлек ее ближе. — Мне не стоило напоминать, только, видит бог, каждый раз, как я представляю, что с вами случилось… Мне хочется вырвать этому монстру глаза.
Аделия ахнула.
— Прошу вас, не надо… — прошептала она.
Адэр не ведал всей правды и был несправедлив к младшему Шерману, но открыться ему она не хотела.
— Бедная, бедная девочка, — снова посетовал Брукс, обнимая ее и прижимая к груди, словно безвольную куклу.
Аделия и сама удивилась, насколько слабой себя ощущала в этот момент, насколько безвольной… Должно быть, только подле Адэра Брукса она могла становиться собой: бедной девочкой, притворяющейся кем-то другим. Кем-то достаточно сильным и несгибаемым…
Её подхватили на руки и с нежностью опустили на мягкий матрац. Она не успела понять, что происходит, как горячие, жадные руки скользнули по подвязкам чулок, а мягкие губы накрыли её поцелуем. Столь требовательным и ненасытным, что на мгновение потемнело в глазах… Сладко заныло внизу живота.
И тогда она вспомнила про ребенка…
— Боже мой, нам нельзя! — прошептала она, с трудом прерывая неистовый поцелуй. — Мой ребенок… он пострадает…
— Я буду так осторожен, что он ничего не почувствует… — отозвался мужчина, покрывая горячими поцелуями ее шею и грудь. — Признайся, ты сама этого хочешь… с того самого раза, как мы были вместе впервые. Разве тебе тогда не понравилось? Разве ты не хотела бы все повторить?
Он смял ее грудь через платье, и Аделия вспомнила боль: то, как Адэр ворвался в нее под пологом зеленого леса, как шептал, что боль — лишь преддверие удовольствия, просил расслабиться и довериться ему полностью… Она и доверилась.
— Я замужняя женщина, — сказала она, порываясь подняться. — Это грех. Я не могу!
Брукс потемнел лицом и, уткнувшись ей в волосы, замер на долю секунды — как и Аделия под напором его тяжелого тела.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей в самые губы. — И хочу тебя. Ты должна быть моей…
Вместо радости от признания девушка испытала испуг: неожиданный и, казалось бы, неуместный, но он кольнул в самое сердце.
— Я принадлежу мужу, — отозвалась она. — С этим теперь ничего не поделать.
Адэр поднялся и оправил дублет, глядя на нее сверху вниз чуть прищуренными глазами.
Произнес:
— Дитя в твоем чреве не делает его твоим господином
Потом повернулся и вышел из комнаты ни разу не оглянувшись.
Аделия села и оправила сбившуюся до талии юбку. В висках ухало, перед глазами стлался туман…
Что сейчас было? Как до такого дошло?
Ей казалось, она благочестивая женщина, готовая противостоять любому соблазну. Ан-нет, позволила Адэру снова касаться себя, целовать… И если бы ни ребенок… она бы опять ему уступила. Как тогда, в самый первый их раз, когда он сказал ей: «Доверься мне, милая девочка, я покажу тебе звезды…»
Они и в самом деле светили над ней, когда он делал с ней это… когда шептал: «Не кричи, сейчас станет легче. Ты такая красивая!» И она не кричала — считала звезды до десяти и начинала с начала.
Ей казалось, этот акт никогда не закончится…
Никогда не закончится эта пытка.
— Госпожа.
Голос от двери позвал ее, и Аделия воротилась в реальность.
— Мэри-Энн, — прошептала она. — Я сейчас. — И поднялась с постели.
Она ощущала себя грязной, как никогда, запятнанной, словно совершила нечто настолько ужасное, что этому не могло быть прощения.
Если прежде ее тяготило желание умертвить дитя в своем чреве, то теперь чувство вины усугубилось едва не совершенной изменой.
Она действительно слабая и никчемная, бедная девочка, увязшая в паутине лжи и обмана, из которой, казалось бы, не было выхода.
С тяжелым сердцем Аделия вышла из комнаты и покинула стены гостиницы — на душе было пасмурно как никогда.
24 глава
После рассказа трактирщика Коллума обуяло неуёмное беспокойство, сладить с которым не выходило. Он всю дорогу гнал лошадь галопом, то вырываясь вперед от обоза, то возвращаясь к нему; тот, даже пустым, ехал медленно, пересчитывал каждую кочку-колдобину, и мужчине было мучительно черепашье то передвижение. Однако оставить его он все равно не решался: люди зависели от него, а он зависел от них.