Хозяйка Айфорд-мэнор

Коллуму захотелось припечатать по роже противника вторым кулаком, для симметрии, но он удержался.

— Что ж, иногда трусость маскируется под благородство, принуждение — под любовь. А ложь становится истиной… Мир полон обмана.

Коллум и сам не знал, зачем это сказал — никак лавры Шекспира ударили в голову — не знал также, зачем распустил кулаки. Ему это было не свойственно: бить человека. Но так, как он жаждал съездить по роже Адэра Брукса, он давно ничего не хотел…

— Господин Шерман, господин Шерман, — услышал он взволнованный голос хозяина. — Мэри-Энн вернулась с сообщением от госпожи.

— Мэри-Энн? — переспросил он, все еще несколько не в себе после произошедшего. — Кто это?

И хозяин поспешил пояснить:

— Служанка, что вы наняли госпоже Шерман.

Госпоже Шерман? В первый момент в его голове всплыл образ Марии и только через мгновение Коллум понял, что хозяин говорит об Аделии.

— Где она?

Из-за спины говорившего выступила худенькая девчушка, перепуганная, явно смущенная.

— Она пошла в дом под красною черепицей и просила меня рассказать вам об этом, — сообщила она.

— Что за дом такой?

— Одного богатого господина.

Коллум, пусть даже разочарованный в девушке, все-таки за нее испугался, да так, что схватил служанку за плечи и встряхнул, вопрошая:

— Что ты знаешь? Расскажи всё, как есть.

Та, скорее смущенная тем, как близко он к ней находился, нежели испугавшись, сбивчиво пролепетала:

— Сегодня днем госпожа захотела посетить церковь и помолиться, и спросила меня, которая из них ближе к нам и как пройти туда. Я вызвалась проводить ее. Мы почти собирались уйти, когда пришел другой господин: она говорила с ним наверху, а после казалась какой-то расстроенной. Всю дорогу ни слова мне не сказала… А в церкви очень много молилась. Я даже притомилась немного и выскользнула за дверь подышать свежим воздухом, а когда воротилась, она говорила с Агатой Старр. И та даже плакала…