Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)

Несчастный хоббит уже вообразил было, что жизнь его самым бесславным образом оборвет один из боевых топоров Глоина, который зарубит его в припадке ревности, но гном не стал длить его мучения и добродушно ухмыльнулся.

— Ха! Видел бы ты себя сейчас — заалел как рубин. Я пошутил, мистер Бэггинс, не волнуйся так.

Бильбо криво улыбнулся и задышал поглубже, успокаивая колотящееся сердце. Со стороны Глоина это было жестоко — в последнее время у хоббита и так было предостаточно поводов для волнений.

— Хотя я бы не удивился такому повороту, — невозмутимо продолжал Глоин. — Она самая прекрасная гномка в Синих горах, и тысячи воинов преодолевают долгий путь, чтобы хоть одним глазом взглянуть на нее.

Бильбо удивленно заморгал.

— Неужели?

Глоин вновь ухмыльнулся.

— Ну, может, с тысячей я погорячился, но почему бы и нет? Ее борода — словно текучая драгоценная жила в недрах горы, ее глаза — переливающийся янтарный огонь!

Бильбо рассмеялся — его бесконечно очаровывала и завораживала своеобразная поэзия гномов.

— И она подарила мне сына, мое самое ценное сокровище!

Глоин указал на второй портрет.

— Это он? — Бильбо с любопытством склонился ниже. Теперь-то он видел, что юный гном был почти точной копией своего отца.

— Да, его имя Гимли, — сказал Глоин, раздуваясь от гордости. — Обликом пошел весь в меня, а от матери унаследовал упрямство и поразительную настойчивость. Помяни мое слово, мистер Бэггинс, когда-нибудь он станет выдающимся гномом!

Он с любовью погладил изображение сына.

— Надеюсь, так и будет, мистер Глоин, — сказал Бильбо. — Он вырастет достойным гномом и даст родителям много поводов для радости.

Глоин с готовностью закивал, горделиво оглаживая бороду.

— О да, он уже мастерски управляется с мечом и топорами! Хотя топоры все же предпочитает больше. Весь в меня.

Было очевидно, что Глоин с удивительной силой любит свою семью, и Бильбо вдруг стало до крайности любопытно, почему же он решился оставить дорогих сердцу жену и сына и отправиться в опасное путешествие за призрачной мечтой.

— Почему?.. — выпалил он, не сумев удержаться, и замолчал, испугавшись, что рассердит Глоина.

Тот вопросительно вскинул брови, ожидая продолжения. Поняв, что отступать поздно, Бильбо, запинаясь, закончил фразу:

— Почему ты отправился в этот поход? Если, конечно, мне можно о таком спрашивать…

— А, — понятливо протянул Глоин. — Почему я пошел на Эребор, вместо того чтобы жить-поживать рядом с женой и сыном?

Бильбо кивнул, надеясь, что гном не обиделся и не оскорбился на такую бесцеремонность.

— Ну… как тебе сказать. Я должен был это сделать. Но вовсе не потому, что состою с Торином в дальнем родстве — это, знаешь ли, не определяющая причина. Дело в том, что я должен был пойти, чтобы было кому приглядывать за братом. Оин… ум его все так же остер, как в молодости, но годы все-таки берут свое, да и тот несчастный случай…

Бильбо покосился Оина, который похрапывал неподалеку, завернувшись в свой спальник.

— Мой брат сколотил состояние, вкладывая сбережения в рискованные предприятия, которые он считал прибыльными. За долгие годы он приобрел деловую хватку и отличный нюх на то, куда и сколько золота следует потратить, но со временем стал подозрителен и тревожен и не позволял совершиться ни единой сделке без его пригляда и одобрения.

Глоин глянул на брата с добродушной, но грустной улыбкой.

— А потом он вложил много монет в одно предприятие по рытью шахт в Синих горах. Они должны были пробиться к самым глубоким недрам. Оин был уверен, что там их ожидают россыпи золота, но не особо доверял гномам-проходчикам, которые прорубали скважины. И вот этот старый дуралей решил самолично проверить, как идут работы, а один из взрывателей возьми да взорвись раньше времени. Наделал переполоху, раскидал всех рудокопов, а брат в результате почти оглох.

Бильбо всегда занимал вопрос, как получилось, что Оин не расстается с забавным рожком, который постоянно подносит к уху, но прежде полагал, что это — печальный признак подступающей старости.

— Но больше Оин никак не пострадал от того взрыва?

— Нет, парень, — Глоин покачал головой. — Отделался легче, чем иные рудокопы. Я всегда восхищался его напором и отвагой, но когда брат похвастался мне, что решил вложиться в поход Торина Дубощита, я прекрасно понял, что означают его слова.— Тут он вздохнул и сокрушенно покачал головой. — Нет, он, конечно, говорил иное. Что мы должны вернуть дом, принадлежащий нам по праву, что Торин — наш родич и мы обязаны ему помочь, но я знал — в глубине души он, как всегда, хочет проследить, чтобы все прошло, как надо.

— И ты пошел с ним… чтобы помочь? — спросил Бильбо.

— Я пошел с Торином, потому что Оин все говорил верно, парень. А еще затем, чтобы уберечь старого дуралея от меча орка, нападения которого он даже не услышит по причине своей глухоты.

— А жена легко согласилась с твоим решением уйти в поход? — задал Бильбо следующий интересующий его вопрос, и Глоин опять рассмеялся.

— Не сказал бы, что это было легко, парень. Но она всегда знала, что семья мне дороже золота и всех драгоценных камней в мире — поэтому и приняла мои ухаживания много лет назад. Хотя… стоило ей только попросить, и я бы остался. — Глоин пожал плечами и вновь с нежностью глянул на медальон. — Конечно, я не хотел расставаться с ней и сыном, но и бросить Оина одного не мог. Я бы никогда не простил себе, если бы его ранили в этом походе или того хуже… Она знала это и потому не удерживала меня.