Альфа и Омега [СИ]

— Значит, тебя воспитал священник? — уточнила я, привлекая его внимание.

— Да, он взял меня с улицы, — кивнул он. — После того, как моя мама… После того, как мне пришлось уйти из дома, я просто бродил по городу и… — Он оборвал себя на полуслове, словно решив, что подробности тут будут лишними. — Отец нашел меня и забрал к себе. Выделил мне комнату, кормил меня и заботился обо мне. Ему… непросто пришлось со мной. Но он научил меня очень многому.

— Поэтому ты доверяешь Церкви? — сделала логичный вывод я.

— Когда я не знал, куда мне пойти, двери храма всегда были открыты для меня, — ответил Йон. — Я знал, что найду там и стол, и кров, и дельный совет. Тебе повезло, что у тебя есть такие друзья, маленькая омега.

— Ну мы… не то чтобы друзья, — пробормотала я. — Мне просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Знаешь, как это бывает?

— О да, — выразительно кивнул он. — Я как-то в нужном месте в нужное время встретился с любовью всей своей жизни.

— Не смешно, — буркнула я, но мне все равно было сложно сдержать улыбку. Я пока не понимала в полной мере, как именно это работает, но уже начала замечать некоторую закономерность. Когда он злился, я тоже начинала злиться и становилась куда агрессивнее, чем обычно. Когда он смеялся, я не могла не улыбаться в ответ. А когда он возбуждался… Что ж, в этих случаях я тоже отражала его эмоции и порывы как зеркало. Мне это не слишком нравилось, но пока у меня создавалось ощущение, что я никак не могу это контролировать. Что реагирую инстинктивно и подстраиваюсь под него против своей воли. А, возможно, это он подстраивается под меня, или мы делаем это одновременно. И тогда все становилось еще сложнее.

Все еще держа меня за руку, Йон поднялся по широким ступеням к массивным храмовым дверям, рядом с которыми на большой литой металлической табличке было кратко описано житие Святой Изабеллы, в честь которой церковь носила свое название. В нем говорилось о том, что она была омегой, родившей своему мужу сорок детенышей, все из которых были альфами, и умершей в родовых муках, произведя на свет последних тройняшек. Действительно, подвиг, достойный причисления к лику святых. Мне снова стало не по себе — к горлу словно подкатил тугой тошнотворный комок. Может быть, для таких, как Йон, двери Церкви в самом деле всегда были открыты, а альфы в белых рясах приветствовали его как одного из своих, но лично я под сводами их храмов не могла перестать думать о том, что не соответствую их идеалу праведной омеги и заслуживаю порицания за свой образ жизни. Я не жила по их правилам, но вместо того, чтобы гордиться своим выбором, сейчас я отчего-то стыдилась его, и для меня была облегчением возможность спрятаться за широкой спиной Йона, опустив глаза в пол.