Реки Аида [Rzeki Hadesu]

— Что это за растение, пан коллега? — Шеф начал экзамен строгим тоном.

— Похоже, Jasminium polyanthum[9], — ответил Мигальский после некоторого времени.

— Jasminum, пан коллега, не Jasminium, — разозлился Кульчинский. — Вам непростительны такие оговорки. Да, это жасмин многоцветковый или цветущий, но уточняю: состояние этих лепестков и их сухость не позволяют нам очевидный диагноз. Скорее всего это жасмин многоцветковый, то есть Jasminum polyanthum. Ну, пан коллега, пожалуйста, охарактеризуйте его нашему гостю!

— Это редкий у нас цветок, выращиваемый в основном в горшках, — дрожащим голосом подчиненный выполнил команду шефа, — с густым ароматным запахом. Он настолько красивый и достаточно редкий, что является большой достопримечательностью… — Мигальский подошел к одной из полок и из множества книг вытащил «Ключ для определения растений». — Прошу посмотреть на эти гравюры!

Заремба наклонился над рисунком большого цветущего белым куста. Он сделал быстрое движение рукой и поймал каплю пота, которая со лба вот-вот стекала на ботаническую энциклопедию. Выпрямился, раздраженный жарой.

— Почему этот цветок считается достопримечательностью? — вздохнул он нервно. — Меня он оставляет совсем равнодушным. Может, эта гравюра не передает его реальной красоты?

— Мой пан, — профессор Кульчинский усмехнулся, — de gustibus non est disputandum[10], но вашего вкуса не разделяют тысячи людей, которые на торговой Восточной ярмарке толпились, чтобы взглянуть на этот цветок и вдохнуть его одуряющий запах…

Цветок экспонирован на Восточной ярмарке. Элзуния Ханасувна похищена на Восточной ярмарке. Заремба почувствовал дрожь, из-за которой не изменил бы своей работы ни на какую другую.

— Говорят господа, — записывал быстро рассказ Мигальского, — что это цветок очень редкий… А можно ли достать в каком-то львовском цветочном магазине? Достаточно редкий?

— Я говорю о редком распространении этого цветка в нашей климатической зоне, — загудел Кульчинский. — О торговых аспектах вы могли бы спросить профессионального флориста!

Заремба был благодарен случаю за его дар. Он не только почувствовал запах следа, но и познал слабость Кульчинского. Профессор был тут бесспорным лидером, который узурпировал себе даже слова своих подчиненных. О редкости Jasminum polyanthum сказал в начале доктор Мигальский. Заремба, желая угодить Кульчинскому, задал вопрос в множественном числе «говорят господа»… А шеф быстро вернул его на землю, в ответ «говорю». «Я говорю». Да, — подумал Заремба, — тут есть только один бог.