Обещанная демону

– Все – это что? – уточнила Элиза.

– Наперсток! – ответил отец, показывая ей красивую безделушку. – Я весь город обдеру с этой вещицей!

– Да зачем тебе столько денег, папа! – ужаснулась Элиза. – Мы ведь итак богаты.

– Глупая. Денег много не бывает. И потом, деньги – это власть. Можно отнять человека все, но не забирать, а заставить отработать. Отчаявшийся, совершивший такую огромную ошибку, он будет способен на все, чтобы его уютный маленький мирок не разлетелся на куски.

– Ты не можешь быть так жесток! – в ужасе прошептала Элиза.

– Да почему же нет? – усмехнулся отец, поднимаясь с места. Бессонная ночь и усталость сказались на нем не лучшим образом, он ссутулился и даже стал ниже ростом. – Нужно отдохнуть… а потом нас ждут великие дела!

– Обирать людей – это великие дела?

– Не дерзи мне, паршивка! – озлился маркиз. – Я кормлю и пою тебя, так что будь благодарна! Не тебе осуждать мои поступки! Будь покорна, и тогда наказание тебя минует! Скажи спасибо, что я не высек тебя за то, что ты шлялась где-то всю ночь. Мне не нужна дочь-потаскуха! И молодому Эйбрамсону наверняка тоже не нужна невеста, которая таскается черт знает где. А у него, говорят, еще целый сундук сокровищ. И я хочу получить их все!

– Что?! – вскричала изумленная и возмущенная Элиза. – Вы предлагаете мне стать воровкой?! Обокрасть собственного мужа?! Не бывать этому!

– Поговори еще со мной! – вспыхнул отец. – Я сейчас тебе задам…

Элиза вскрикнула и бросилась прочь, когда увидела, как  отец наступает на нее с явным намерением поколотить. Махом она взбежала по лестнице наверх, в свою комнату, обмирая от звука шагов за своей спиной – и напугалась еще больше, распахнув дверь и нос к носу столкнувшись с Эрвином. В лицо ее дохну сердитый зимний холод, качнулись синие лепестки пламени на свечах.  Эрвин, мягко, но непреклонно отстранив ее с дороги, быстро шагнул вперед, скользнул бесшумной темной тенью навстречу бушующему отцу Элизы. Вместе с ним на лестницу словно вылилась вся его новообретенная темная сила, черным облаком клубящаяся у его ног, обнимающая его плечи. Элиза вдруг ощутила себя маленькой рыбкой в замерзающем ручье, в котором вода превратилась в кашу с ледовым крошевом. И не вырваться из холодного мира, старшего медленным и похожим на дурной сон.

Вместе с бесшумным, грозным Эрвином на лестницу выскочили собаки, синеглазые Ночные Охотники. Они лаяли; из их красных горячих глоток валил пар, а голоса были неясны, слышны глухо, как эхо вдалеке.

Маркиз тотчас сообразил кто перед ним. Он замешкался лишь на миг, а затем с громким писком перекинулся в юркого соболя и рванул со всех лап прочь. Ночные охотники помчались за ним, но что-то говорил Элизе, что у них нет шансов догнать юркого зверька, который в любую щель просочится.

Эрвин меж тем вернулся в комнату и запер дверь. Элиза даже вздрогнула от звука закрывающегося замка, он показался ей звонче пистолетного выстрела.