Клятва золотого дракона [litres]

Много лет работая с архивами, Иган, конечно, знала о подобных историях. Да и другие гномы о них знали. Эльф или человек мог бы удивиться, что после таких отчаянных противостояний, после таких случаев, как разрушение драконьих кладок или гномских лагерей беженцев окончательная, решающая битва под землей так и не состоялась, что победители не воспользовались возможностью уничтожить побежденных. Ни эльфы, ни люди не смогли бы понять, что, если бы в той войне побеждали драконы, а пощады запросили гномы – драконы позволили бы им уйти так же, как славный король Ёрт позволил уйти драконам.

Рожденные от камня знают: есть доблесть в том, чтобы сокрушить врага, но доблести нет в том, чтобы топтать врага, когда он повержен.

А как мало доблести в том, чтобы просить пощады, когда ты повержен – этого, пожалуй, во всей полноте не понимали даже гномы, суровые воинственные гномы, которые были лишь вторыми рожденными от камня в горах Такарона. Это только драконы и ведали – как и то, что у единственного дракона, имевшего право вернуться в эти горы, не было никакой возможности последовать в каком-либо ином направлении. Он бы просто не долетел больше никуда, слишком трудный груз пришлось бы тащить с собой.

И теперь все эти дороги, тропы, узкие переходы, заброшенные перевалочные пункты, руины, гулкие пещеры с бесконечными потолками дракон исследовал с таким живым любопытством, с такой энергичностью, словно никогда в жизни ничего интересней не встречал. Первая мрачность после встречи с хробоидом постепенно рассеялась, к Илидору вернулась его любознательность и приподнятое настроение, он много улыбался, ярко сверкал глазами, напевал и мурлыкал себе под нос, не знал усталости и почти заразил весь отряд ни на чем не основанной уверенностью, что впереди их ждут не только опасные и мрачные подземья, но и множество удивительных открытий. Дракона как будто ничего не пугало и не тяготило здесь, в глубинах, если, конечно, не считать призраков машин, изредка всплывающих там-сям – да и то, в Гимбле машин всяко было больше, к тому же живых.