Альфа и Омега. Книга 2

— Обещай, что не оставишь это так! — потребовала я, ткнув дрожащим пальцем в сторону двери в нашей комнату. — Я не смогу… я не смогу жить в мире, где подобное происходит просто так и… где такие, как они, могут делать… такое с теми, кого я люблю, а я должна просто мириться с этим. Йон, клянусь тебе, я за себя не отвечаю. Даже если это будет последнее, что я сделаю, я заставлю их пожалеть…

Я подавилась воздухом, бессильно взмахнув руками и тяжело осев в его объятиях.

— Я уже обещал тебе, маленькая омега, — негромко произнес он, гладя меня по волосам. — Оставь это мне. Позволь сделать это за тебя.

Я снова заплакала, хлюпая носом и кивая, и альфа мягко поцеловал меня в лоб, шепча, что обязательно обо всем позаботиться. Ночь мы провели втроем — Медвежонок спал между нами, и мы обнимали его с двух сторон, словно собственного ребенка. Посреди ночи он проснулся от боли, и я встала ему за таблетками, пока Йон успокаивал его и легонько прижимал к себе, смягчая его состояние своим запахом. Пожалуй, это был первый раз, когда он так вел себя с ним — вообще с любой другой омегой, кроме меня. Это был странный танец биологии, который у меня при всем желании не получалось назвать или посчитать неуместным или отталкивающим. Отзываясь на феромоны альфы, тело Медвежонка расслабилось, спазмом сведенные мышцы разжались, а, благодаря выбросу эндорфинов, ему стало легче еще до того, как подействовало лекарство. Но этим дело не ограничилось, и когда я снова вернулась в кровать, обняв парнишку со своей стороны, то вдруг ощутила то, чего никогда не происходило, когда мы валялись с ним вдвоем, пусть даже в самых тесных и интимных объятиях.

— Простите меня, — смущенно пробормотал он, не зная, как повернуться, чтобы никого не задеть внезапным твердым бугорком в своих пижамных штанах. — Я это… не контролирую.

— Конечно, не контролируешь, — поспешила успокоить его я. — Все нормально.

— Спасибо, — тихо выдохнул омега, в итоге вытянувшись на спине. — Мне… вроде бы полегче. Я… посплю еще немного, ладно?

— Хорошо, малыш, — кивнула я, поцеловав его в висок и приобняв за плечи. Рука Йона накрыла мою, и я тихонько выдохнула, снова ощутив желание расплакаться. Слишком страшно, слишком опасно, слишком близко к краю. Я знала, что так дело не пойдет. Что в таком состоянии я не помогу ни Медвежонку, ни Йону, ни себе, но пока мне было слишком сложно перестать метаться в замкнутом круге собственной паники и ощущения давящей беспомощности. Полгода назад я справилась с этим, потому что мне нужно было признать лишь собственную уязвимость и слабость, но как было смириться с тем, что уязвимым и слабым оказался тот, кого я любила всем сердцем и о ком обещала заботиться?