Альфа и Омега. Книга 2

— Значит, вот он какой, — медленно проговорила я, уже представляя себе, как сложно будет договориться о чем-то с подобной личностью. Он производил впечатление того, кто всегда «знает лучше». И о чем бы ты его ни попросил, что бы ни попытался доказать, он не услышит тебя, если твое мнение не будет совпадать с его собственным.

— Вот как вы сможете с ним встретиться! — щелкнул пальцами Дуглас. — Да, как я раньше не подумал!

— О чем? — не понял Йон, тоже жадно вглядывавшийся в экран.

— Кардинал Боро иногда покидает свою резиденцию для того, что принять участие в подобных публичных мероприятиях. Нужно просто дождаться следующего такого события. В дороге его обычно окружают братья… в смысле священники более низкого ранга, и я точно знаю некоторых из них, кто не откажется помочь вам. Так вам будет встретиться намного проще, это не потребует прохождения множества бюрократических препонов и формальностей. И займет куда меньше времени. Да, так и сделаем! — Вдохновленный своей идеей, Дуглас стукнул кулаком по столу, и я от неожиданности даже вздрогнула, а вот Сахар на моих коленях и ухом не повел, словно давно привык к подобным эксцессам.

— В целом… звучит разумно, — подумав, кивнул мой альфа. — Если твои друзья проведут нас к нему… за кулисы или куда-то в такое место, это значительно упростит нам жизнь. И уменьшит вероятность того, что тот безумный фанатик со своими прихвостнями каким-то образом узнает обо всем прежде, чем мы сможем сделать то, что собирались.

Они принялись горячо обсуждать этот вариант, вслух размышляя о разных деталях и нюансах, а я снова устремила взгляд на экран телевизора. Прежде, чем сюжет об открытии собора закончился, я успела поймать еще несколько крупных планов лица кардинала. Я могла только догадываться, каких трудов нам будет стоить убедить его, но твердо знала, что ни за что не отступлюсь. Полгода назад я бы пришла в ужас от одной только мысли, что мне нужно будет поговорить с кем-то настолько высокопоставленным, знаменитым и могущественным. А сейчас я видела в нем просто еще одного мужчину, наделенного властью. Такие, как он или Сэм, или Джером Стоун, почему-то были убеждены, что весь мир и все окружающие обязаны играть по их правилам только потому, что они отхватили себе кусочек общего пирога и заняли теплое местечко под солнцем. Они привыкли управлять другими и решать за них и в какой-то момент пришли к выводу, что одно это делает их выше, лучше и достойнее прочих. Чужие жизни и, что даже важнее, чужие смерти танцевали у них на кончиках пальцев, и, ослепленные этой мнимой властью, они начинали забывать о том, что сами так же смертны, уязвимы и несовершенны, как любой из нас. Быть может, мы сами создавали чудовищ, превращаясь в зеркало, которое отражало только самые лучшие их стороны и безропотно проглатывало и скрывало все изъяны. И тот, кто каждый день видел в своем зеркале идеал, в какой-то момент неизбежно обречен был поверить, что в самом деле им является.