Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

Всемилостивейший государь, вашего императорского величества нижайший верноподданный полковник Рысинский».

Павел шлепнул себя по лбу: «Как же я забыл, я же собирался освободить Костюшко, слово дал. Если император так худо выполняет обещанное, то что же требовать с подданных. Матушка крайне жестоко обошлась с Костюшко и с Польшей. И хоть он много бед причинил России, я выполню свой рыцарский долг и прощу его… А почему бы это не сделать сейчас же? Он ошалеет от счастья».

Павел в нетерпении вскочил, радуясь, что сейчас совершит благородный поступок, запер «ящик», тщательно опечатал его, пообещав себе завтра подольше поработать в мыслительной комнате, и уже через час, в сопровождении старшего сына и офицеров свиты, входил в дом, где под охраной третий год томился в заточении польский генерал Костюшко.

Император приказал караульным, дежурившим у дверей, покинуть свой пост и шагнул в узилище мятежного генерала, взятого в плен на поле боя.

Старый Костюшко в удивлении поднялся навстречу, с ненавистью и презрением взирая на русских.

— Вы свободны! — объявил ему радостный Павел. — Мне самому хотелось принести вам эту добрую весть.

Костюшко был как громом поражен. Его израненное в боях и истощенное в заточении тело, казалось, не выдержит радостной муки.

Павел заметил силу своих нежданных слов и остался доволен произведенным эффектом.

— Вы много страдали, — продолжал император, наслаждаясь своим могуществом и милосердием, — вас оскорбляли и унижали. Увы, я тоже страдал, меня тоже оскорбляли. Но теперь мы с вами свободны!

Костюшко уже чуточку оправился от радостного шока и готов был принести ответную благодарность российскому императору. Но Павел властным взмахом руки остановил его, он еще не насытился своею добродетелью и хотел словами сделать ее еще значительнее.

— Я был против раздела Польши, но меня не слушали. Теперь нужно согласие Австрии и Пруссии, чтобы восстановить вашу родину. Должно пройти время. Подчинимся же обстоятельствам. Миром добьемся мира. России нет ни малейшей нужды помышлять о расширении своих границ. Они и так слишком велики, и нам пора думать больше о том, как накормить народ, чем как уничтожить его в наших распрях. Вы свободны, что бы вы сейчас ни ответили. Но я желал бы, чтобы вы пообещали мне оставаться спокойным и не возмущать больше поляков против русских.

— Клянусь! — искренне воскликнул люто ненавидевший до сих пор все русское Костюшко, тронутый рыцарским благородством Павла.

С этой минуты этот невысокий и бледный полководец, дерзнувший с горсткой поляков противостоять России, перестал быть опасным для русского престола, за что и получил от Павла в подарок тысячу русских мужиков, которых вскорости выменял на деньги.

К вечеру того же дня и другие знатные польские конфедераторы, эти непримиримые враги России, были выпущены из заточения. Они тотчас присягнули в верности и повиновении русскому императору, обещали проливать свою кровь ради его славы, обязались доносить обо всем, что узнают опасного для его особы и империи, поклялись по первому призыву Павла бросить все и явиться к нему на службу.