Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

Наперекор матери

Главная реформа Павла I заключалась в желании переменить почти все, что было сделано за года царствования Екатерины II.

Роскошь императорского двора была заменена военными парадами и учениями, исчезли прежний блеск и величавость залов Зимнего дворца, по которому в екатерининское время расхаживали господа и дамы, увешанные бриллиантами. «Дворец как будто обратился весь в казармы», — сетовал один из них.

Всех находящихся на службе военных и гражданских чиновников заставили с самого утра работать, а не проводить дообеденное время в покойном сне, а вечер в балах и попойках. «В канцелярия, в департаментах, в коллегиях, везде в столице свечи горели с пяти часов утра. С той же поры в вице-канцлерском доме, что был против Зимнего дворца, все люстры и камины пылали. Сенаторы с восьми часов утра сидели за красным столом», — вспоминает один из современников.

Всеобщее возмущение среди гвардейского офицерства, привыкших, не выходя из роскошных карет, наблюдать за военными маневрами своих полков, вызвало появление в Петербурге безродных гатчинцев, и проявленные к ним императором милости. «Стук их сапог, шпор и тростей, все сие представляло совсем новую картину, к которой мы не привыкли», — жаловался на новые порядки гвардейский офицер.

Дворяне негодовали приказу о запрещении круглых шляп и требованию носить вместо них треуголки. Особенно их раздражало верноподданническое, доведенное до идиотизма излишнее рвение полиции, срывавших с прохожих запрещенные головные уборы. «Необыкновенность сия производила вместе и смех, и роптание», — разводил руками от недоумения петербургский обыватель.

Бесконечно злословили о перемене богатого парадного обмундирования на невзрачную одежонку прусского образца. «Прекрасные мундиры наши, украшающие и открывающие человека во всей природной его стройности, заменили каким-то нескладным мешком, делающего и самого прекрасного мужчину безобразным привидением», — справедливо возмущался старый вояка.

Гораздо меньше говорили об амнистии всем полякам (их содержалось в тюрьмах и каторге двенадцать тысяч человек), разрешении приехать из сибирской ссылки сочинителю А.Н. Радищеву, освобождении из Шлиссельбургской крепости издателя Н.И. Новикова. Екатерининских офицеров, сбежавших от службы в свои поместья, не интересовало, что в первые же месяцы правления Павел I отменил объявленный матерью в сентябре 1796 года дополнительный рекрутский набор, прекратил войну с Персией и военные приготовления против Франции.

Благодаря твердому намерению нового императора жить в мире с другими государствами, появилась возможность приступить к значительным переменам во внутренних делах государства. И это значило куда больше, чем новый фасон шляп, о котором говорили на каждом углу. Был остановлен новый выпуск ассигнаций, с каждым днем обесценивавших русские деньги. Было дозволено восстановить в Прибалтийском крае многие старинные национальные законы и обычаи. За счет государства были снижены цены на хлеб и соль, расширена свобода торговли.

Несомненно, вредным для государства деянием императора следует назвать раздачу дворянству казенных крестьян с землею еще в больших масштабах, чем это происходило при Екатерине. Павел, будучи сам хорошим помещиком, ошибочно полагал, что крепостные крестьяне будут находиться в заботливом управлении у дворянства, а отнюдь не в кабале. Среди множества ошибок Павла, эта была наихудшая, но просвещенные вельможи отнесли ее к успехам царствования, что говорит об их эгоизме и равнодушию к отечеству.

Недальновидные современники и потомки негодовали или, в лучшем случае, насмехались над решением Павла о перезахоронении останков своего отца. Убитый император Петр III был погребен в Александро-Невской лавре, а не в Петропавловской крепости, где со времен Петра I находили последнее успокоение представители Дома Романовых. Сплетничали, что подобным поступком сын хочет перечеркнуть все царствование матери. Вряд ли так думал новый государь. Скорее, отдавая должные почести отцу, его волновала дальнейшая судьба императорской династии. Давно ходили слухи, что будто бы его отцом является любовник матери Сергей Салтыков. Даже поговаривали, что Екатерина родила от него мертвого мальчика, и тогда его заменили нынешним императором Павлом — чухонским ребенком из деревни Котлы возле Ораниенбаума. После этого деревню снесли, а окрестных крестьян отправили на Камчатку. Надо было положить предел злонамеренной болтовне царедворцев о том, что император и, значит, все его потомство не имеют никакого отношения к царской династии Романовых.