Частичка тебя. На память

— Энджи…

— Вы мне кто, Николай Андреевич? — она перебивает меня, позволяя себе откровенное раздражение в голосе. — Может быть, вы мне муж? Жених? Любовник? Нет. Вы — мой начальник. Отношения у нас сугубо деловые. С чего бы это мне настолько пускать вас в свою личную жизнь?

Строго говоря — она права. Оговоренные условия нашей совместной работы не предполагают подобного сближения.

Господи, как же бесит этот разговор. Бесит требуемой для него прямотой, которую просто невозможно ничем смягчить. Вот только если я хочу получить свои ответы — нужно стоять на своем до конца.

— У меня есть некие сомнения, Энджи, — медленно проговариваю, — я хочу разрешить их максимально быстрым и доступным методом.

— В чем у вас вдруг возникли сомнения? — кислотный тон Эндж может растворять серебряные ложки, — и на каком, собственно, основании?

На основании моего воспаленного идиотизма.

— Ты можешь просто показать мне документы, без объяснений. Я думаю, в противном случае, этот разговор примет неприятный оборот, а допускать его мне бы не хотелось.

В первую очередь и потому, что настроение Анжелы сейчас меня очень заботит. А я и так его сегодня подпортил. Потом еще и её потеря…

Откровенность сейчас все точно испортит, хотя казалось бы, куда уж хуже.

Снова молчаливая пауза. Ох, какие длинные посылы Эндж сейчас заворачивает мысленно…

— Иными словами, вы сомневаетесь во мне, Николай Андреевич, — тон моей собеседницы становится холоднее, — уточните же, в чем именно, а то я что-то не догоняю!

Интересно, она и вправду не понимает? Или так убедительно прикидывается?

Моя паранойя нашептывает мне, что куда вероятнее второй вариант, что-то ей подозрительно, но… На то она и паранойя, чтобы подозревать все и вся.

Что ж, ладно. Хуже уже не будет.

— Меня просто тревожит один вопрос, Энджи, — я проговариваю медленно, тщательно подбирая каждое слово для этого предложения, — если бы твой ребенок был… Нашим с тобой. Сказала бы ты об этом мне? После всего произошедшего за эти недели?

Я слышу глубокий выдох с той стороны трубки. Либо я довел Энджи до бешенства, либо… Либо кто-то пытается собраться с мыслями и пытается задурить мне голову…

— Давайте я опять перефразирую, Николай Андреевич, — сладко и зло тянет Анжела, понижая тон, — если бы вдруг нечаянно обнаружилось, что у нашей с вами ночи, которую вы лично назвали ошибкой и попросили вообще никому о ней не распространяться, вдруг обнаружились последствия, сказала бы я о них вам, после вашей убедительной просьбы не нарушать границ вашей личной жизни и никакими средствами не мешать развитию отношений с вашей девушкой, пригрозив мне в ответ проблемами на рабочем месте, куда я только-только устроилась из-за моих, известных вам, проблем? Так?

Ты могла просто садануть мне по затылку бейсбольной битой. Эффект был бы даже менее щадящим.

Столько ошибок — и с ней одной. Будто бы с любым человеком в мире я могу вести себя корректно и правильно, а Энджи огребает за них за всех.