Частичка тебя. На память

Ни слова, Анжела, просто ни слова. Самый лучший доспех для тебя — дистанция. И чем больше она будет — тем лучше.

Мои надежды тщетны.

— Занятно, — неторопливо произносит Вяземский, не убирая со своего лица презрительной улыбочки, — насколько же твоя принципиальность оказалась показушной, Анжелочка. Послала меня, чтобы потом согласиться на те же условия у мальчика помоложе и порезвей? А я уж думал восхититься твоей силой воли.

Не думал. Ни на секунду. Вижу по глазам.

— Вы вольны фантазировать на эту тему сколько вам угодно, — равнодушно отвечаю я, глядя за плечо неприятного собеседника, — я вам не запрещаю. Ваше мнение меня совершенно не волнует.

— Ну-ну, — скалится мой неприятный собеседник, — уж не будешь ли ты врать, что галстучки нашему дорогому Артему Валерьевичу ты завязываешь просто так, из любви к искусству?

Именно так. Просто потому что я могла сделать картинку лучше и мне это ничего не стоило. Но зачем мне что-то объяснять, в чем-то оправдываться перед этим человеком?

Я просто ничего не отвечаю, приклеивая к губам холодную улыбку.

— Ты, видно, думаешь, что можешь со мной шутить, да? — Вяземский резко подается вперед. — Думаешь, я тащился сюда, чтобы любоваться на твои кривляния?

Я перевожу на него взгляд, чуть приподнимая бровь. Он же не намекает, что приехал сюда именно из-за меня? Не жирновато ли для моей скромной персоны?

— Я дам тебе только один шанс успокоить тетку, — шипит мой враг, прожигая меня насквозь ненавидящим взглядом, — если меня не оставят в покое — я закопаю вас обеих.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — произношу, искренне недоумевая. Честно говоря, я была уверена, что история с моим неудавшимся трудоустройством для меня и Ангелины — неприятное воспоминание и не более. Почему я вдруг должна её успокаивать? Что такого она делает?

— Я тебя предупредил, — Вяземский неприятно улыбается и меня чуть не передергивает, — и можешь поверить мне на слово, Тимирязев тебя не спасет. Он даже пытаться не станет, я слишком близко знаю его отца. Да и деньги для клуба ему сейчас точно нужнее, чем дешевая подстилка, коих у него не меряно. А какой чай вы можете мне посоветовать, Анжелочка?

Я аж вздрагиваю от резкой смены темы и тональности этой беседы.

— Берите кофе, Захар Михайлович, он у нас просто на высоте, — раздается за моим плечом бодрый голос Артема, и сам он приземляется рядом со мной, — ну, как у вас дела? Вы не скучали?

— Разве в компании интересной женщины можно заскучать? — Вяземский изгибает губы в очередной фальшивой улыбке, но его глаза не меняются. Глаза акулы-убийцы, готовой сожрать меня заживо, как только я окажусь в зоне её досягаемости.

Не хочется, чтобы такая возможность у него появилась…