Шпионаж под сенью муз. Как представители творческих профессий служили разведке

Было около одиннадцати часов вечера, когда дежурный, патрулировавший строго охраняемую территорию, увидел в уже сгустившейся темноте ехавшую по лесной тропинке велосипедистку.

— Стой! — скомандовал офицер.

Женщина элегантно спешилась.

— Добрый вечер, обер-лейтенант, — сказала она привет ливо.

Офицер мучительно пытался вспомнить, где он видел ее. Знакомая? Жена кого-то из друзей? Или?.. Нет, этого не может быть — чтобы вот так, на простом велосипеде!? Неужели Марика Рёкк?! Наверное, похожа на нее…

— Могу я спросить вас, что вы здесь делаете?

— Я здесь катаюсь на велосипеде, — ответила женщина, которая теперь придерживала свой транспорт за руль.

— Вам известно, что это охраняемая территория?

— Ну да, известно.

— Тогда надеюсь, вы не будете на меня в обиде, если я вас задержу и отведу в специальное помещение. Там у вас поинтересуются о цели вашего визита и о том, как вы сюда проникли. — В голосе обер-лейтенанта появились строгие нотки.

— Ну зачем же так сложно? Я вам все сама расскажу. Я подъехала к лесу на автомобиле. Велосипед был в багажнике. Я пересела на него и поехала по тропинке.

Офицеру стало казаться, что женщина над ним надсмехается. В следующий момент он перехватил автомат: среди деревьев режимной территории промелькнула еще одна фигура.

— Стой! Руки вверх! — громко скомандовал офицер. И тут же почувствовал, как стали мокрыми от волнения ладони — из-за дерева вышел рейхсминистр Геббельс. Он сложил из пальцев правой ладони «пистолет» и воскликнул игриво:

— Пиф-паф!

Геббельс подошел к вытянувшемуся по стойке смирно офицеру.

— Спасибо, обер-лейтенант. Не стоит беспокоиться, это моя гостья. Вы, наверное, узнали ее. Продолжайте дежурство.

— Слушаюсь, господин министр.

Министр взял Марику под руку.

Теперь офицер охраны уже не сомневался в том, что это действительно была любимица публики, кинозвезда. В сопровождении прихрамывающего Геббельса, который левой рукой катил по дорожке ее велосипед, королева экрана направилась в сторону охотничьего деревянного домика.

Вскоре они сидели в аскетично обставленной комнате, где звучала музыка из приемника и куда уже спешил с ужином проворный слуга с серебряным подносом.

— Почему ты сразу не сказала, кто ты такая и что приехала ко мне в гости? Офицер растерялся, — мягко упрекнул Марику Геббельс, когда слуга удалился. Они пригубили вина.

— Не знаю, — с улыбкой пожала плечами Марика. — Иногда я начинаю импровизировать как-то помимо своей воли… Да и зачем им все про нас знать? Ведь правда, дорогой Йозеф?

— Возможно, ты права, — сдержанно ответил Геббельс.

Во время ужина он начал разглагольствовать на тему, которая, как ему казалось, могла бы заинтересовать Марику:

— Надеюсь, ты не будешь спорить о том, что Америка всегда готова участвовать в какой-нибудь войне в Европе. Ведь тогда у нее появляется возможность беспрепятственно и по дешевке поживиться чем придется, например достижениями культуры. И еще они стараются завладеть результатами научных исследований и творчества. И все бесплатно. Что же касается культуры… У американцев есть всего один приличный оперный театр на всю страну, «Метрополитен-опера». Они тащат свой народ к дикости! Между тем нам приходится жить вместе с ними в этом безумном мире… Именно так, дорогая… В Америке некоторые люди призывают к войне громче, чем президент Рузвельт. Что ж, это явный признак морального вырождения Соединенных Штатов. — Геббельс усмехнулся: — Вот к чему привело то, что у них там всем заправляют евреи!