Шпионаж под сенью муз. Как представители творческих профессий служили разведке
- Автор: Казаков Алексей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Ломоносовъ
- ISBN: 978-5-91678-528-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шпионаж под сенью муз. Как представители творческих профессий служили разведке». Краткое содержание книги:
Алексей Казаков — писатель, один из авторов ежемесячника «Совершенно секретно».
«Хорошо, что я избежала этой участи, — вероятно, думала Марика. — Снимаюсь в веселых комедиях и мюзиклах. Недаром я любимица… а теперь уже — и любовница Геббельса. Главное — не говорить Георгу, раз уже так получилось… А рассказывать ему только то, о чем он просит».
Через два месяца после «репетиции» Марика Рёкк узнала, что Геббельс приказал арестовать кинорежиссера Герберта Зельпина. Наутро Зельпина нашли висящем в петле в тюремной камере. Это очень походило на убийство.
И тогда Марика окончательно решила не отказываться от встреч с Геббельсом. Она уже понимала, что от нее многое зависит. И, конечно же, она хотела продолжать сниматься в кино. Эти два мотива не противоречили, а дополняли друг друга.
Россия в жизни Марики Рёкк
Знала ли Марика Рёкк, что работает в конечном итоге на СССР? Однозначного ответа нет. Возможно, она была уверена, что поставляет информацию англичанам или американцам. Но вот что с уверенностью можно сказать, так это то, что у Марики были симпатии к русским и к России.
Подростком она узнала историю, которая касалась ее семьи и России. Накануне Первой мировой войны Рёкки жили в Каире, где Эдуард заключил выгодный контракт с английской фирмой, занимавшейся архитектурными проектами. В то время будущая звезда экрана, утопающая в розовых кружевах, которыми была украшена ее детская коляска, только начинала познавать мир и себя. В семье был достаток, жили в небольшой, но уютной и удобной квартире. Внезапно идиллия прервалась: грянула война, и отца призвали в армию, а семья возвратилась в Венгрию.
Отца, как опытного специалиста, определили командиром в строительную часть. Там трудились, в числе прочих, нижние чины русской армии, около ста человек. Эдуард Рёкк относился к ним гуманно, пленные называли его в своей среде «добрый командир» и даже иногда так обращались к нему. Но другие начальники, от которых зависела жизнь пленных, были далеко не так добры. Россиян плохо кормили, хлеб им выдавали испорченный, обросший пятами плесени. Тяжелая подневольная работа, плохое питание, почти тюремный быт и истерзанные нервы пленных сделали свое дело: русские подняли бунт и избили одного из охранников, который умер в лазарете.
По суровым законам военного времени было приказано расстрелять зачинщиков. Но Эдуард Рёкк, с мнением которого считались, стал на их защиту. Он убедил своих начальников в том, что пленных довели до бунта невыносимые бытовые условия, а убийство охранника не было задумано, виной этому ход событий. Восставших наказали, но сохранили им жизни.
…Эта история чудом аукнулась в жизни Марики во время другой мировой войны — Второй. Когда в феврале 1945 года советские войска вошли в Будапешт, брат Марики, Эди, лежал в больнице. Один пожилой русский офицер живо отреагировал на услышанное им от врача сочетание имени и фамилии — Эдуард Рёкк.
Седой майор обратился к переводчику:
— Уточните фамилию больного. Рёкк?
— Так точно, Рёкк, — ответил лейтенант после того, как переспросил врача.
— Спросите этого Рёкка, не был ли его отец архитектором и строителем во время той войны, Первой мировой?
Лейтенант склонился над кроватью больного. И тут же доложил:
— Этот Рёкк — сын того самого Эдуарда Рёкка. Тоже Эдуард.
Майор изумленно, но и с толикой радости, покачал головой.
— Надо же… Скажите ему, лейтенант, что я был в числе военнопленных, которых спас его отец.
После этого разговора медперсонал обслуживал брата Марики особенно заботливо, и питание ему было назначено офицерское.
Интересная история была связана также с ее дядей, братом отца. Полное имя дяди было Карой, но в семье оно преобразилось в уменьшительно-ласкательное Карчи. Студент, готовящийся стать архитектором, был мобилизован в армию. Вместо карандаша и рейсшины руки Карчи теперь не очень уверенно сжимали винтовку. Но ничего не поделаешь — долг.
В России Карчи был ранен. Но на поле боя его не нашли. В похоронной команде решили, что виной этому — прямое попадание артиллерийского снаряда, которое разнесло беднягу в клочья. В семью грустный почтальон принес похоронку.
Семь лет Карчи оплакивали. Ежегодно в день, указанный в похоронном извещении, в церкви заказывали по нему поминальную службу. Но однажды родители павшего получили телеграмму: «Приезжаю завтра в девять утра. Прошу встретить на вокзале. Карчи». Расстроенная родня сочла это чьей-то злой и циничной шуткой.