Евгений, Джек, Женечка

Я открыла дверь, но придержал ее он, и я почувствовала затылком его горячее дыхание. Шаг, два — и мне стало легче дышать со стулом между нами и столом, когда Джек за него сел. Пусть тот станет столом переговоров.

— Жень, я понимаю, что увидеть меня в своем доме — это последнее, что ты хотел.

Он молчал.

— Возможно, узнай ты об этом через год, это не было бы так остро. Я понимаю, что вы перетерли вчера за бутылкой все, что только можно, но я не собираюсь вас в чем-то убеждать. Никого из вас.

А он, кажется, не собирался ничего говорить.

— Я не знаю, как устроилась твоя жизнь за этот год и не хочу знать. Я не знаю, насколько тебе важно приезжать к приятелям на дачу, но поверь, я сделаю все возможное, чтобы ты в это время меня не видел.

— Думаешь, мне видеть тебя противно?

Я выдержала взгляд, хотя тот был уже исподлобья.

— Нет, не то. Я думаю, что ты не в состоянии обуздать свое желание убедить меня в необходимости вернуть тебе дом. Этого не будет, потому что, раз, дача мне нравится, и два — это не панацея. Вернуться в прошлое не получится. Тебе будет лучше без разговоров за спиной по поводу сына, которого ты оставил в Испании.

— А тебе на разговоры за спиной плевать?

Я тоже бычилась — и даже поняла, что у меня слишком пышные брови, они заслоняют обзор.

— Так мою семью здесь никто не знает! Ну и Питер Москву все равно никогда не поймет…

— Ты меня поняла, — повторил он медленно.

— Нет, Сомов, не поняла! — вскинула я голову. — Видишь же, я даже на ужин тебя пригласила. Не сомневайся, что мои дети доложат о тебе моему мужу…

— И ему плевать…

— Мне плевать.

— На него?

— На тебя!

Я вскочила, а этого ни в коем случае нельзя было делать — спасительный стол перестал спасать, а отодвинутый стул поставил мне подножку, но руки Джека удержали меня на весу, а губы перевернули мой мир вверх тормашками.

— Женя спит. Забыла? Снова орешь…

А ты снова целуешь и не даешь оттолкнуть себя — у меня силы за двадцать два года не прибавилось.

— Чего орать? — шепчет он в миллиметре от моих распухших губ. — Если тебе на меня плевать…

— Тебе нравится спорить на баб? Это хобби? Или только мне так повезло? — выдохнула я за секунду до нового поцелуя, которого не состоялось.

Именно из-за этих моих слов. Рук Джек не убрал и продолжал чувствовать грудью мою грудь, а я животом — бляшку его ремня.

— На что на этот раз с Серегой поспорил? Хотя можешь не отвечать… Не выиграешь все равно.

— Ты о чем?

Он все еще меня не отпускал, но больше не делал попыток поцеловать. А я все пыталась — и все безуспешно — начать дышать ровно. Но с каждым вздохом только плотнее прижималась к нему.