Евгений, Джек, Женечка

— Наверное, твой папа попросил. И я не думаю, что он будет в восторге от твоего поведения. Или ты думаешь, что только ты можешь звонить отцу жаловаться?

Сомов, в тебе воспитатель проснулся?

— Женя, хватит! — во мне проснулось желание вытолкать его взашей. — Он все понял. Можете уже наконец этот чертов гамак повесить?!

— Да он тебе все равно не нужен! — не смог промолчать мой сыночек.

— А это тебя не касается, нужен он ей или нет! — не выдержал Сомов речь в назидательном тоне, повысил голос на чужого ребенка. — Твое дело — повесить гамак и точка! Или вали судака чистить, а здесь я все сам сделаю!

Вот что ты завелся? Если я по пьяни и спросила у тебя совета по воспитанию мальчиков, то это не было разрешением к действию. И точно про ремень добавила к красному словцу — и мало лично тебя дядя Володя лупил, нормальный мужик из тебя не вышел…

Я сделала шаг вперед — настрой во мне был воинственный.

— Ярослав, иди погуляй! — и заметив в глазах Сомова злость, добавила: — К Егору!

— Чего ты на меня орешь?!

В глазах сына стояли слезы: большие, крупные, настоящие…

— Чего ты на меня всегда орешь? Что я тебе плохого сделал? Что?

Я снова впала в ступор — или секунда пролетела слишком быстро. Сомов снова опередил меня:

— Давай! Еще разревись тут!

Нет, здесь Ярослав реветь не собирался — рванулся к двери: куда ему бежать? За воротами чужой мир, только внутри дома есть клетка восемь на восемь метров… И даже если он шарахнет дверью, я не могу его останавливать — я позволила постороннему мужику унизить его! И сейчас я его ударила — постороннего, по руке, пусть и не была уверена, что эта рука пыталась схватить за руку моего сына. Пошла секунда тишины — и закончилась хлопком двери.

— Кого ты растишь! — отдернул руку Сомов.

— А ты не растишь никого!

Он сжался у меня на глазах, но мне его не было жалко. Контрольный в голову прозвучал еще громче, я вложила в него всю накопившуюся за двадцать лет злость:

— Надеюсь, Марина лучше меня справляется с ролью матери…

Джек швырнул анкер на половицы. В доме он ничего не оставлял: документы и ключи лежат в кармане джинсов. Пусть шарахает калиткой — мне плевать! Я бы еще добавила, если бы Сомов не сбежал так быстро. Убирайся — из моего дома, с моего участка, из моей жизни! И не смей указывать ребенку, который не твой, что ему делать!

А что теперь делать мне? После того, как закрою калитку… Как вернуться в дом, провонявший рыбой и посторонним мужиком?

Коленки дрожали, но я как-то поднялась на второй этаж и тихо позвала сына по имени.

— Что тебе надо? — вышел он к лестнице.

— Спустись вниз и повесь гамак.

— Он ушел? Из-за меня?

Лицо Ярослава было серым.

— Нет… Это не из-за тебя… Это из-за меня, — продолжала я тихо. — Это трудно объяснить. Просто… Просто мы последний раз виделись детьми, и… Ну и нелегко так быстро повзрослеть… Для меня он все еще не взрослый дядька, а маленький мальчик…