Евгений, Джек, Женечка

— А я не обиделся. Ты права. Я не имею никакого морального права учить тебя жить.

— И я не имею… Собственно, наверное, твоему Володе будет лучше в Испании. Думай об этом в этом ключе. Хотя бы вопрос армии стоять не будет…

Это само вырвалось — я не хотела. Нет, сказала то, что хотела, но без всякой привязки к прошлому, не делая даже намека на наше с ним расставание, но… Увы, мы оба замолчали.

— Отойди, я проверю, хорошо ли сидит в балке крюк…

Твой крючок я проглотила уже давно, и он разорвал мне всю душу — и если первую кровь я смыла в речке, то другую так и ношу гематомой в груди, но тебе об этом не скажу. Это ведь не твоя вина, а того мальчика, которым ты когда-то был и которого я помню и… Нет, не люблю, а просто не простила.

Джек отступил он гамака — я рванула оранжевую ткань на себя: не упал, села в него — выдержал мой вес, схватилась за ручки — крепко крюк сидит. Закрутила одну ногу, вторую и перевернулась — повисла вниз головой. До пола еще сантиметров двадцать — полет нормальный.

— Ты в порядке?

Джек присел на корточки, но все равно на уровне моих глаз были лишь его коленки.

— Отойди, а то ненормально будет тебе, — пошутила я неловко.

Я выкинула на улицу одну ногу, потом размотала другую и перевернула мой мир обратно, хотя в лице этого мужчины он продолжал стоять на голове!

— Ловко у тебя получилось! — восхитился Сомов, кажется, искренне.

— Два года еженедельных тренировок. У меня после вторых родов начались проблемы с вестибулярным аппаратом, так что тут не столько мода, сколько терапевтический эффект аэройоги взяли верх. — Надеюсь, без спортзала сумею поддержать себя в форме.

— Ты совсем не изменилась.

Что за тон? Я отпустила тряпку и спрыгнула с гамака.

— А ты постарел, — решила я поставить его на место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хотя бы попытаться.

— Я в курсе.

— Чего вернулся-то? — спросила с вызовом, думая, как мне выпроводить его вон до прихода сына или хотя бы гостей.

— Я ж твоей дочери обещал розу посадить. И тебе — судака почистить.

— Ну… Я бы не расстроилась, если бы ты его не почистил…

Ты, милый, нарушил куда более важное обещание: отвечать на мои письма, жениться на мне, стать отцом моих детей…

— Кстати, я пригласила на судака Алиску с семьей.

Джек помрачнел.

— Во сколько я должен уйти? — выдал сухо, даже с хрипотцой.

— Можешь не уходить. Тебя уже видели.

— А я и не прятался. Но скажешь, уйду.

— Это твой судак…

— Ясь, хватит, может? Твое, мое!

Ясь — меня чуть не передернуло. Нет, передернуло. Чуть не стошнило! Живот скрутило от непрошенной тоски по прежней нежности этого обращения…

— Оставайся. Мне пофиг, что там подумает Алиска! Только знай, что тебе могут задать за столом неприятные вопросы по поводу твоего возвращения из Испании. Если ты готов к ним, оставайся на ужин.