Ребус [litres]

Собравшиеся зааплодировали, а воздух все еще дрожал от всемирного смысла ее речи. Шеф-глашатай коротко поклонилась, опустила рупор и тихо проинструктировала полицейского и экзекутора о том, сколько еще надо будет продержать висельников и когда их следует снять. Зазевавшегося Ралда схватили за локоть чьи-то цепкие пальцы. Одним прыжком следователь обернулся к обладателю пятерни.

– Одора, вы меня преследуете!

– Я шла на запах дорогого алкоголя, – ухмыльнулась журналистка.

– От вас на сотню шагов несет вином с пряностями, – закивал иллюстратор, с которым Одора не расставалась почти что никогда. – Но я бы на вашем месте тоже напивался время от времени.

По кивку Одоры они оба подхватили его под руки и поволокли прочь с площади, Ралд даже не сопротивлялся, памятуя о встрече с Эстрой Вицей. Выйдя на один из радиусов, работники «Точности» наперебой заговорили что-то о будущей книге, которая очистит если не всемирную память, то телесную память поколений – это уж точно.

– Вы о чем? – прищурил он левый глаз, прекрасно понимая, что они имеют в виду.

– Это будет великолепно…

– …Парцес снова будет свободен!

– …она уже близка к разгадке, осталось лишь…

– Стойте! – Ралд по привычке вскинул кулак. Одора хихикнула. – Вы же понимаете, что у вас могут быть проблемы на уровне цензуры? Наша шеф-глашатай довольно многое позволяет прессе, но вот глашатаи из Префектуры могут вас неправильно понять.

– Ох, Найцес, – задыхаясь от возбуждения, Одора потирала ручки, – это будет взрыв.

– Прославит нас на века, – иллюстратор закивал так быстро, что его и без того лохматые волосы начали двигаться в своем собственном танце.

Когда он дошел до доходного особняка, то увидел, что из окна квартиры Парцесов высунулась дама в пенсне и с мундштуком в зубах. Дверь была открыта, а Виалла громко говорила писательнице из столовой. Та была рослая, рыжая и плечистая как жительница Доминиона, но одета она была по северной моде.

– К тебе пришёл человек-в-повязке, – прокомментировала конопатая хронистка и поздоровалась с Ралдом. – Я Бенидора Недеа, – представилась она.

– Ралд Найцес, – он пожал ей руку. – Откуда вы родом?

– Акк. Вы из Гога, по всей видимости?

Ралд кивнул. В Акке в основном жили варки, костистые светловолосые люди с желтыми и ореховыми глазами, но хронистка была очень крупной и рыжей, почти что с него ростом. Ралд подумал, что она, как и он, любит худосочных и желтоватых женщин, и эта мысль ему понравилась.

На подоконник Бенидора взгромоздила печатную машинку и пепельницу, и, судя по всему, это писательница устроила здесь беспорядок, который хозяйка не хотела убирать. Ралд увидел портреты Дитра и Ребуса с прикрепленными к ним канцелярскими скрепками заметками.

– Не вздумайте включать в книгу его институтские портреты, – предупредил он.

– Без вас разберусь, – беззлобно рявкнула писательница и затрещала клавишами.

Виалла, склонившись над столом, насколько позволял беременный живот, бормотала над записями Ребуса. Рядом лежала бумажка с фонографическим переложением старого алфавита на новый.

– Эре, онд, эре, эре, ал, оммо, квей. Чушь какая-то, – она запустила пальцы в волосы на висках.

– Виалла, – позвал Ралд. – Ты в порядке?

– Подожди, – прошептала она. – Эре, эре, ал, оммо… Тьма всемирная! – она подскочила. – Это код! Код для служебных животных! Бенидора… где она? Бенидора!

Шурша юбкой, примчалась писательница.

– Это код! Ритмически я его узнала, хотя у нас другие коды. Он… он создавал собственные коды для сложных эстафет, и я уверена, что и для многого другого. Давайте я вам прочитаю…

– Стой! – в один голос закричали писательница и Ралд.

– Это может быть опасно для людей, – заговорил Ралд.

– И такое вообще лучше вслух не зачитывать, – согласилась Бенидора.

– Да, – Виалла исступленно дышала, потрясенная собственным открытием. – Знать бы еще, как эти коды работают.

– А это может быть шифр без всемирного воздействия? – предположила Бенидора. – Вроде шпионского?

– Может, – кивнула Парцеса. – Но в них я не разбираюсь.

– Я разбираюсь, – внезапно сказал Ралд. – У преступных групп множество шифров, так что не будет проблемой разобрать… Но я не владею гралейским.

– Сомневаюсь, что он писал всё на гралейском, – хронистка дернула ноздрями, отчего пенсне на ее крепком рябом носу заходило ходуном. – Он же вырос в столице. И не думаю, что он как-то слишком хитроумно все шифровал – ему бы самому потом надоело это расшифровывать, реши Ребус это перечитать. Попробуй сперва на варкском, не получится – вызовем Церуса, – она фамильярно похлопала следователя по спине.

Виалла взяла фонографическую схему и стала быстро пририсовывать третий столбец по-варкски. Старогралейская «эре» – новогралейская «эр» – варская «э». Осталась лишь пара букв, не имеющих аналогов на языке Конфедерации, но это не должно было составить проблемы.

Ралд уселся рядом с Парцесой и взял один из листов печатного текста. Он не внял собственному же совету и начал проговаривать про себя буквы, сверяясь с фонографической схемой. «Ови, эсену, эре, оммо, иру, руо, онно, эре…» – Ралд призадумался и прищурился. Это не звучало как код или даже шифр. «Ови» – это «в», а все слово…

– «Всемирное»! Здесь написано «всемирное»! – закричал он, вскакивая с листком в руке. – Всемирное… всемирное… время!

Ребус умел появляться в нескольких местах одновременно, полиция не знала, как он это делал. Говорили, что это обгоревшие двойники. Но ведь все обгоревшие похожи друг на друга, особенно для случайных свидетелей. И разве можно найти себе двойников с теми же силами, что и у тебя? Теперь же к Ралду пришло понимание. Он не смог расшифровать все – частично текст составляли всемирные коды, над которыми уже размышляла Виалла, но общий смысл этой записи был в том, что Ребус нащупал нить всемирного времени и научился по ней карабкаться.

– Гений, – бормотала Бенидора, наметая юбкой круги по столовой, – гений, урод, гений, мразь, гений!

– Не рекомендую, – холодно промолвила Виалла, – говорить о нем что-либо хорошее, если ты желаешь и дальше работать над книгой.

– Тогда и меня можешь гнать, – Ралд изучал свои большие ладони, пытаясь понять, как вот можно так брать и хватать ими время. – Он гений.