Девять бусин на красной нити

Он так чужеродно и необычно смотрелся в этом месте, что хотелось протереть глаза.

Скальд поклонился и сел на небольшую подушку в самом углу комнаты. Там была такая тень, что я ее даже сперва и не заметила. По комнате пронесся тихий высокий свист, через мгновение начало происходить такое невероятное представление, что любой владелец кинотеатра во Внешнем мире просто удавился бы от зависти.

– Фрейя была прекрасней всех богинь девяти миров. Ее длинные тугие косы касались земли, – прямо в темном воздухе вспыхнули огоньки, зазвучала тихая, светлая мелодия, и в дальнем конце зала появилась молодая богиня. Она была чуть прозрачной, сияющей, но такой живой, словно напротив и правда стояло существо из плоти. Фрейя танцевала, играла с лесными котами, резвящимися в зеленой траве, которой в одно мгновение по слову скальда покрылся пол зала, звонко смеялась и пела.

Это было ни кино, ни представление, мы словно стояли рядом с богиней в каждый миг описываемый сказителем. Картинки менялись, небо набухало тучами или слепило солнечными лучами. В какой-то миг я даже почувствовала капли дождя на лице, глядя как вода стекает по мокрому платью Фрейи, брошенной супругом ради развлечений с земной женщиной. Одинокая, обиженная богиня, прекрасная как зимнее утро, стояла в пожухлой осенней траве, а на заднем фоне два разгоряченных тела сплетались в недвусмысленном танце.

Картинки меняются быстро, вот подземный город невероятной красоты. Выточенные в камне колонны с золотыми прожилками, сияющими в полумраке, фонтаны и водопады, уходящие вниз на десяток этажей, высокие мосты и резные переходы. Фрейя идет по шумным улицам, накинув на голову темный капюшон с меховой опушкой. Ее плащ украшен соколиными перьями и искусной вышивкой. Она прекрасна, но ее губы дрожат от обиды, а пальцы крутят и крутят браслеты на запястье, не в силах унять гордость. Она богиня, красивейшая из всех, наравне с Одином забирающая в свои чертоги павших воинов, ведущая в бой воинственных дев, рыдает, бродя по лабиринтам Свратальвхейма, утирая золотые слезы.

В повествовании нет слов, только музыка и картинки, но все образы настолько живые, яркие и невероятно правдивые, что, кажется, протяни руку – и сможешь коснуться локона богини. Вот у цверги, тенью прошедшей мимо богини, видны седые пряди в волосах и зеленые камни в ушах. Вот трещина на стене, и двое торговцев, спорящих чуть в стороне. Слова не нужны, каждый жест, каждый взгляд так красноречив и понятен, что невольно начинаешь потирать плечи, замерзая от ветра, и щурить глаза, чувствуя тепло солнца на щеках.

Фрейя идет по подземному городу, мимо рынка, мимо прилавков. Что-то ярко, нестерпимо и призывно вспыхивает чуть в стороне, привлекая внимание богини, заставляя ее обернуться и ускорить шаг. Их здесь много. Таких искусных изделий, что начинаешь сомневаться, сделаны ли они руками, или волшебством. Но только одно, то, что лежит чуть дальше, словно в стороне, притягивает взгляд богини. Оно не так искусно, рисунок не столь сложен, но Фрейя не может отвести взгляд. Ее длинные, тонкие пальцы тянутся к ожерелью.