Девять бусин на красной нити

– Мама сказала, что Брисенгамен не причинит тебе вреда.

– Да, но я не привыкла оставлять право выбора за украшением, пусть и волшебным. Не знаешь, с чего можно начать?

– Стоит заглянуть к цвергам. Среди них все еще есть великолепные мастера. Что-то да подскажут.

– Поможешь мне? – вопрос сорвался с языка быстрее, чем я успела его обдумать. У меня не было прав просить Хакона о такой услуге, а у него не было оснований согласиться. Он и так помог мне сверх меры.

– Конечно, – мужчина широко усмехнулся, переведя взгляд с бескрайнего серого неба на меня, – как только ты мне оплатишь прошлую услугу, как обещала.

Задумавшись, нахмурившись на мгновение, я фыркнула.

– Мне показалось, что это больше шутка.

– Совершенно точно нет, – Хакон стал вдруг серьезным, оказавшись буквально в шаге напротив, протянув ладонь к лицу. – Я не шутил. Ты так прекрасна, так невероятна. Сильная и хрупкая одновременно, настолько чудесная, что у меня перехватывает дыхание. Ты же не откажешься от своих слов?

– Мое слово нерушимо, – тихо отозвалась я, невольно прижимаясь к ладони, прикосновение которой вызывало волны тепла.

Хакон шагнул еще ближе, осторожно обвив талию свободной рукой и притягивая ближе. Меня окутало свежестью и теплом, я невольно вытянулась, пытаясь поймать больше тепла, больше той нежности, с которой меня держали крепкие руки.

Касание было таким легким, неспешным, что я и правда почувствовала себя хрупкой, почти хрустальной, чего, кажется, не бывало никогда.

Терпкий, пряный вкус на губах, от которого вдруг закружилась голова. Горячее, смешанное дыхание. Я не ощущала пространства вокруг, не замечала ветра, а словно растворялась в этой нежности. Ладони вдруг заскользили по телу, вверх по спине, по плечам, прижимая ближе, разгоняя кровь до головокружения. Поцелуй из нежного, легкого стал вдруг таким жгучим, страстным, что сердце в ушах гремело набатом. Я плавилась, вцепившись пальцами в одежду Хакона, не доверяя ногам. Крылья за спиной трепетали, кожа горела.

– Невыносима,– Хакон чуть отстранился, крепко обнимая и не позволяя упасть. – Я готов спасать тебя раз за разом, если ты будешь меня так благодарить.

А я коротко рвано дышала, пытаясь сообразить, где мои ощущения, а где то, что навязывает Брисингамен.

Хакон.

С того момента, как я оставил птицу, уйдя переговорить с отцом, никак не мог отделаться от зуда в пальцах. Эта девица не просто интересовала меня своим необычным видом и завораживала смелостью, безрассудностью характера, она умудрилась так пробраться в мои мысли, что в каждый момент времени ее образ маячил где-то не переферии, если не заполнял все пространство.

– Что скажешь? – отец крутил в руках руны, играя с магией, как с мелкими камнями. Иса, Хагалаз и Турисаз менялись местами, рассыпая разноцветные искры. Великан сидел в кресле у очага, обдумывая ситуацию.

– Для нас это не плохо. Но как будет девочке? – Хагалаз поднялась выше, растянувшись в переливающееся ломкое стекло.