Генерал де Голль и Россия

Провозглашение независимости Алжира по итогам референдума 8 апреля кладет конец размолвке. Но она вспыхивает в других областях, по классическому вопросу о разоружении, куда включается и немецкий вопрос, затем на Кубе. Противоречие возникает по вопросу испытаний ядерного оружия. Принятое США, Великобританией и СССР в 1958 г. решение приостановить на один год высотные испытания и изучить возможность их запрета не помешало Франции, не участвующей в соглашении, проводить подобные испытания начиная с 1960 г. Выше мы видели, как хитро генерал де Голль объявил об этом Никите Хрущеву, принимая его в Париже. Франция подвергается, так и не прекращая испытаний, энергичным нападкам со стороны ООН. В марте 1962 г., в то время как переворачивается алжирская страница ее истории, Франция приглашена на всеобщую конференцию по разоружению, организованную Комитетом 18-ти, пользующимся твердой поддержкой Хрущева. Но де Голль отказывается в ней участвовать и объясняет причины своего отказа Хрущеву106. Если, пишет генерал, он и поддерживает всякие переговоры, которые продвигают дело разоружения, прежде всего в сфере ядерной техники, то считает, что переговоры должны вестись между государствами, которые уже обладают ядерным оружием или находятся в процессе его освоения. Кроме того, утверждает он, остановка испытаний никоим образом не будет началом разоружения, поскольку запасы, имеющиеся у держав, уже обладающих ядерным оружием, не будут уничтожены. Вместо организации столь бесполезных переговоров он предлагает конкретные меры: уничтожение и запрет транспортных средств, пригодных для запуска бомб, в данном случае самолетов и ракет. Генерал де Голль также информирует своих партнеров, что со своей стороны намерен продолжать испытания, которые проводились до настоящего момента, тем более что Эвианские соглашения позволяют Франции осуществлять их в Сахаре. Москва все более критически относилась к французской позиции, приводя три аргумента. Прежде всего она обвиняла Париж в стремлении исключить из переговоров по разоружению малые и средние державы. Далее, французские испытания укрепляют Североатлантический договор и, как следствие, Германию, о которой никогда не забывают в Москве. Безусловно, та не может обладать ядерным оружием, но не даст ли со временем ось Париж–Бонн, которую после подписания Елисейского договора 1963 г. при каждом удобном случае критикуют в Москве, Германии надежду на возможность обойти этот запрет с помощью Франции? Наконец, использование территории Сахары для проведения ядерных испытаний открывает широкие возможности для воскрешения темы колониализма или, вернее, «французского неоколониализма».