Генерал де Голль и Россия

Кроме того, Париж и Москва были одинаково озабочены ситуацией в Лаосе, Камбодже и Вьетнаме, что позволяло им поддерживать частые контакты на дипломатическом уровне. Наконец, советские лидеры с удовлетворением отметили, что в Париже проявлялось некоторое недовольство по отношению к франко-германскому договору, результаты которого заставляли себя ждать. Как следствие, Москва пришла к заключению, что ось Париж–Бонн не внушает такого беспокойства, как предполагалось. Эти различные элементы создали во франко-советских отношениях атмосферу разрядки, которая, придя на смену кризису 1961–1962 гг., способствовала увеличению количества официальных контактов. В январе 1964 г. французский министр финансов Валери Жискар д’Эстен направляется в Москву. Месяц спустя наступает очередь приехать в Париж для обсуждения проблем сотрудничества, связанных с его сферой, для заместителя председателя Совета министров СССР Руднева. В феврале–марте 1964 г. член Президиума и ЦК Подгорный заявляет по окончании своего визита: «Советский народ осознает, что Франция, великая держава, обладающая значительным международным авторитетом и влиянием, может внести значительный вклад в разрядку».

14 октября 1964 г. мир с изумлением узнает, что Никита Хрущев – больше не хозяин СССР. Его уход в отставку (по официальной версии) или свержение происходят в столь необычных условиях, что повсюду это порождает множество вопросов. Каковы будут последствия ухода того, кто выступал за мирное сосуществование? И что означает это отстранение от власти? Является ли оно результатом внутренней борьбы за власть или же глубинных разногласий по проблемам, которые символизировал Хрущев, то есть вопросам десталинизации и мирного сосуществования? Но условия, в которых происходят изменения в Москве, обнадеживают. В отличие от обычной советской практики, Хрущев был отстранен от власти удивительно мирно. Официальной причиной его ухода назывались «преклонный возраст и ухудшение состояния здоровья»116. Хрущев отдыхает в Пицунде, на черноморском побережье, где принимает Гастона Палевского, принесшего ему послание от генерала де Голля. В тот момент он еще не знает, что Политбюро воспользовалось его отсутствием, чтобы собраться и начать судить его. К критике его сельскохозяйственной политики добавляются (и это, возможно, самое главное) упреки в проведении безответственной международной политики, которая на Кубе и в Берлине чуть не разожгла мировой конфликт. Его также упрекают за слова: «Если СССР и США придут к согласию, войны быть не может».