Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
То ли ситуация, в которую я попал благодаря Шилову, то ли высокомерие и, как мне показалось, презрение пленного к «низшей расе», а кроме того, и страх, который я испытал, когда в комнату вошел немецкий генерал, оставили у меня тягостное чувство и чувство неприязни к этому человеку, в котором явно и отчетливо ощущался враг.
Мог ли я подумать в 1941-м, или в 1943 году, или даже в 1950-м, что я когда-нибудь поеду в Германию и буду без чувства страха или настороженности ходить по улицам немецких городов, без оглядки разговаривать с немцами и без опаски обмениваться с ними домашним адресом?
Мог ли я подумать, что у меня будет столько друзей в Германии — и молодежи, и людей моего возраста — тех, кто несколько лет назад воевал против меня по ту сторону фронта.
Ну и, конечно же, я не мог представить себе, что я когда-нибудь буду устанавливать в Германии памятники, что мои работы будут стоять в музеях Дюссельдорфа, Берлина и Дрездена и находиться во многих частных собраниях.
Памяти павших сыновей
Творческая командировка в ГДР
Кончилась война. Я, как и собирался, вернулся в Академию художеств. Только теперь уже не в среднюю художественную школу, а на первый курс факультета скульптуры института имени Репина. Когда после нескольких лет, проведенных на фронте, я попал на лекцию по истории искусства Рима, мне показалось, что более счастливого человека на свете нет. Не может быть ничего лучше, чем лепить этюды, придумывать композиции, рисовать обнаженных натурщиц и слушать лекции по истории искусств.
«Не пропущу ни одного занятия», — думал я.
Должен сознаться, что такое состояние восторга продолжалось, к моему стыду, недолго. Занятия по специальности — скульптура и рисунок — я посещал сравнительно аккуратно, а на общеобразовательные дисциплины и в том числе понравившиеся мне лекции по истории искусств, почти как и все студенты, я ходил изредка. Часами бродил по городу и получал удовольствие оттого, что мне не надо больше приветствовать каждого встречного офицера. У меня появилось много преимуществ. Как орденоносцу, мне не надо было платить за трамвай (и, судя по всему, в трамвае ездили одни орденоносцы). За шесть рублей по орденской книжке я мог поехать на юг и обратно. В общем, жизнь была прекрасна!
Только все время очень хотелось есть. Загадочные «бутерброды с сыром без хлеба и масла», которые продавались после отмены карточек в студенческой столовой, никак не могли заглушить в моем организме чувство голода, сохранившееся после блокады.
К экзаменационным сессиям я готовился по конспектам, которые мне давали более прилежные студенты.
Как-то Эрик Ребанэ, студент из Эстонии, сказал мне, что меня разыскивала Иые. Но я в это время был влюблен в студентку искусствоведческого факультета, и мне было не до Иые. К сожалению, мы так и не встретились.
Окончил я институт отлично и сразу же был принят в Союз художников.
В силу некоторых черт моего характера меня всегда выбирали в общественные организации. В школе я был комсоргом школы, в институте — председателем профкома института. И в Союзе художников мне пришлось сразу же окунуться в общественную работу, из которой мне удалось выплыть через пару десятков лет. Общественная работа в союзе занимала очень много времени. Каким-то образом я умудрялся вырываться на несколько часов в мастерскую. Я лепил портреты друзей, композиции для различных выставок, участвовал в конкурсах на памятники и даже некоторые из них выигрывал.
Для заработка приходилось выполнять бесчисленное количество барельефов Ленина. В этом отношении скульпторам повезло: только в одном Ленинграде он поменял, скрываясь от полиции, десяток квартир, да еще в добром десятке помещений выступал с докладами, речами, тезисами, проводил совещания и многое другое. И всюду, на каждом таком доме, должны были быть установлены мемориальные доски с изображением Ильича.
Пожалуй, самую большую благодарность за все годы, которые я занимаюсь творчеством, я получил от жильцов дома 8 по Большому проспекту Васильевского острова. Я установил очень посредственную, на мой взгляд, мемориальную доску с полуфигурой Ленина. Дело в том, что рядом с парадным, где повесили доску, находилась в подвальном помещении пивная. Туалета в пивной, естественно, не было, и поэтому люди, проживавшие в квартирах, расположенных по соседству, испытывали, мягко говоря, большие неудобства. После того как повесили над пивной мемориальную доску, райком партии, видимо, счел такое соседство неуместным, и пивную, к восторгу жильцов этого дома, закрыли. После этого они вздохнули облегченно, посчитав меня, видимо, спасителем.