От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

Руссо прямо пишет, что благодаря европейскому совету (намечаемому еще в проекте Сен-Пьера) невозможно защитить государей от возмущения их подданных, не давая в то же время гарантии этим подданным от тирании государей. «По-этому-то, — продолжает Руссо, — государи и против системы. Войны и завоевания, с одной стороны, и процесс деспотизма — с другой, взаимно содействуют друг другу». Война позволяет увеличить налоги и финансовые поборы и дает возможность иметь большую армию, чтобы удерживать народ в повиновении.

Как видим, в словаре Руссо появились такие новые термины, как «деспотизм» и «тирания». Если Сен-Пьер делал главный акцент на том, что государи должны понять объективную пользу и выгоду от предлагаемой системы, то Руссо приходит к противоположным выводам. Он считает, что именно в силу своего положения государи не захотят отказаться от войны как инструмента политики, от возможности завоевания чужих территорий.

Руссо считает, что для реализации проекта надо, чтобы общие интересы возобладали над частными. Он пишет, что проект Сен-Пьера разумен сам по себе, но средства, предлагаемые для его воплощения в жизнь, свидетельствуют о наивности автора. И дело здесь не в каких-то частностях, а в принципиальном подходе к решению европейских проблем.

Французский просветитель прекрасно видел истоки и реальное содержание той международной системы, которая постепенно складывалась в Европе в XVI–XVII1 вв. Он вскрывал смысл политических устремлений правителей европейских государств, что подкрепляло позицию автора, когда он говорил о нереальности планов «уговорить» их согласиться на создание федерации и на исключение войны из жизни Европы.

Пусть, однако, не говорят, писал Руссо, что если система Сен-Пьера не была осуществлена, то она не была хороша. Напротив, «она была слишком хороша, чтобы быть принятой, ибо зло и злоупотребления входят в жизнь».

Наиболее важным и интересным представляется заключительный вывод Руссо: «Федеративные лиги, как видно, создаются только революционным путем; так кто же из нас решится сказать, желать ли создания европейской лиги или страшиться ее? Быть может, создание ее за один раз принесет больше зла, чем отвратит на целые столетия».

Если ранее Руссо скептически говорил о возможности реализации проекта Сен-Пьера и ему подобных, то теперь он прямо заявляет о том, что европейская федерация вообще возможна лишь как итог и следствие революционной борьбы.

Взгляды Руссо знаменовали собой новый этап в истории европейской идеи. Из общегуманистического направления отныне выделялась новая линия, сторонники которой связывали перспективы мира в Европе и возможность любых форм объединения европейских государств с социальными и революционными преобразованиями в жизни европейских народов. Руссо смещал акценты в своих планах. Он предпочитал верить не в союз правителей и монархов, а в союз европейских народов, в их совместную борьбу за свободу и справедливость, что вполне соответствовало реалиям наступающей эпохи Французской революции.