Медовые дни

Она купила у алхимика тридцать пакетиков и с каждым приемом немного приближалась к ответу отца; казалось, еще чуть-чуть, и она наконец его расслышит, но этому всегда мешал какой-нибудь посторонний звук.

Через месяц она потеряла сознание. «Какао» подавляло жажду и аппетит, поэтому она почти не пила и ничего не ела. Находившаяся на пляже израильская супружеская пара доставила ее в грязную больницу. Как только ее капельницами привели в чувство, она оттуда сбежала и снова явилась к химику.

– Хватит, красавица. Тебе пора завязывать, это становится опасным, – сказал химик.

Она приблизила к нему лицо, обдав его своим дыханием:

– Мне надо еще. За один пакетик я готова на все. Буквально на все.

В блокноте она в этот период не писала.

Израильские туристы, заметившие, что она подсела на какую-то дрянь, позвонили в посольство, и на пляж прибыла специальная бригада по борьбе с наркотиками. Возглавлял ее верзила с пронзительным взглядом, подполковник в отставке Гад Ронен. Именно он на руках и отнес Айелет в присланный за ней вертолет. Во всяком случае, так впоследствии утверждал он сам. Она ничего не помнила. Сознание у нее к тому времени полностью заволокло облаками.

– Ты была легкая, как ребенок, – сказал он ей позднее за сытным, как принято в Израиле, завтраком, который для нее приготовил.

«Я не верю этому человеку, – записала она в блокноте, когда он ушел в посольство. – Он слишком надежный».

Однажды утром, оставшись одна в его большом доме, она позвонила с его телефона в правление кибуца. Пока она набирала номер, палец у нее дрожал, а рука покрылась гусиной кожей. Она попросила к телефону Мошика.

– Мошик тут больше не живет, – ответила секретарша. – Перебрался в Город праведников.

– В Город праведников?

– Да. В религию ударился. Представляешь? Демобилизовался и женился на дочери раввина. Кстати, Израиль тоже женился. На Михаль. Помнишь Михаль? Ну, она еще после армии в Японию уехала, торговала бижутерией. Свадьбу, само собой, сыграли в кибуце. На лужайке. Перед столовой. Было здорово. А сама-то ты как, Айелет? Тут про тебя болтают всякое…

– Правильно болтают.

Айелет повесила трубку, а про себя подумала: «Никого у меня больше нет в этом мире».

В тот день, вернувшись домой, подполковник в отставке Гад Ронен обнаружил на клавиатуре компьютера записку: «Пожалуйста, не надо меня спасать. Спасти себя могу только я сама». Еще через две недели ему сообщили, что видели на одном из больших рынков на юге Индии красивую израильтянку в драной майке и с затравленным взглядом – она просила милостыню. Он слетал туда на своем вертолете и снова на руках отнес ее к себе. Уложил в застеленную белоснежной простыней кровать, подождал, пока она заснет, попытался выяснить, нельзя ли отправить ее в Израиль, и узнал, что у нее там никого нет: отец покончил с собой, когда ей было шестнадцать, с матерью она с тех пор не общается, а ее единственная сестра лежит в психушке.