Медовые дни

Всю ночь она ворочалась с боку на бок, а утром прибежала в синагогу, без стука ворвалась в кабинет раввина и с порога выпалила:

– Я считаю ваше отношение к женщинам возмутительным!

– Доброе утро, Айелет, – улыбнулся раввин.

– Доброе утро, уважаемый ребе, – смутилась она. – Простите за вторжение. Просто…

– Ничего страшного.

– Вчера вы сказали, что я в самом начале пути. Так? Но на самом деле все гораздо хуже. Есть одна вещь, которая не позволяет мне даже ступить на правильный путь. Объясните мне, пожалуйста, как такие умные люди, как… как наши мудрецы… проявляют такую ограниченность и узколобость, когда дело касается женщин?

– Все гораздо сложнее, чем тебе кажется.

– Тогда объясните мне, – взмолилась она.

Он попытался.

Он пытался целых три недели.

Каждое утро они садились за стол напротив друг друга, почти соприкасаясь ногами, и вспоминали великих женщин, упомянутых в Библии (четырех праматерей, пророчицу Девору, царицу Есфирь). Раввин подчеркивал пиетет, с каким о них говорится в тексте, но Айелет это не убедило. Тогда они стали читать Книгу Руфь.

– Эта книга только притворяется историей про мужчин, хотя на самом деле это история про женщин – Руфь и Ноеминь. Вот послушай: «…куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить». – Он посмотрел Айелет в глаза, словно адресуя эти слова ей.

– Но, уважаемый ребе, – возразила она, – если убрать из текста красивые слова, что от него останется? Молодую женщину отправляют переспать со стариком, чтобы он взял ее под свою защиту.

У раввина снова покраснела шея.

– Уважаемый ребе, – сказала Айелет, – у вас шея краснеет. Это очень смешно.

Раввин бросил на нее странный, удививший ее взгляд, и поправил шляпу.

– Я бы хотела и дальше… заниматься в вашем семинаре, но буду с вами откровенной. Мне кажется, я никогда не смогу молиться в вольере, который именуется «женской половиной».

– Тогда… Тогда мы, наверное… Тогда я, наверное, не гожусь тебе в раввины, – сказал он и отвел взгляд.

– Что значит «не годитесь»? – почти обиделась она.

– Айелет, я верю, что мужчина – это мужчина, женщина – это женщина, а нечистые помыслы – это нечистые помыслы, – хриплым голосом произнес он. – Поэтому необходимо отделять мужчин от женщин… Нужна перегородка… Но, Айелет… Есть ведь и другие направления в иудаизме. Я с ними категорически не согласен, но как знать? Может, одно из них подойдет тебе больше.

– Какие направления? Где с ними познакомиться?

– Тебе придется искать их самостоятельно, – сказал он, резко поднимаясь. – Ты не можешь просить, чтобы я… делал это вместо тебя.

Она хотела что-то добавить, извиниться, задать вопрос, задержаться возле него еще немного, но не нашла нужных слов.

Он указал ей глазами на открытую дверь: мол, встреча окончена. Тем и завершилось их длившееся три недели общение, когда они сидели за одним столом, склонившись над книгой, почти соприкасаясь коленями.

Лишь много лет спустя, когда Айелет будет гораздо лучше ориентироваться во внутренних иудейских «разборках», она поймет, каким необычным было в то утро поведение раввина из Нью-Дели. Какую смелость он проявил, сообщив ей о существовании в иудаизме других течений, зная, что толкает ее в объятия своих идеологических противников.