От мира сего [Роман, повести, рассказы]

На все это коротенькое письмо была всего лишь одна запятая, зато уйма орфографических ошибок: «Увидемся», «Преехать», «Немогу», «Очен».

Зоя Ярославна колебалась, спросить ли Сережу, что это за письмо, почему он его написал; в конце концов, решила не спрашивать, чтобы не смущать мальчика, но не выдержала, сказала с равнодушно-отрешенным видом:

— Я тут зашивала рукав на твоей куртке и увидела письмо.

— Какое письмо? — спросил Сережа и тут же сам догадался: — Ах, это…

Он улыбнулся.

— Ты что, сам его писал?

— Сам.

— Сразу видно, и почерк твой, и ошибки налицо.

Сережа насупился.

— Это письмо у меня давно, еще с лета. Я его написал летом, когда был в лагере.

— Зачем? — спросила Зоя Ярославна. — Зачем ты его написал?

Сережа слегка сощурил ярко-синие в темных ресницах глаза, словно глянул на что-то, ослепившее его.

Зоя Ярославна вспомнила: так же щурился некогда его отец.

— Все ребята получают письма от отцов, а я ни одного.

— Но я же писала тебе, — сказала она. — Каждую неделю ты получал от меня письмо.

— Так это же ты, Зоя, а от папы ничего.

Он с раннего детства привык звать ее по имени — Зоя, а бабушку — мама Катя.

Помедлил немного, спросил, как не раз уже спрашивал:

— Где мой папа? Когда приедет? Почему не приезжает к нам?

Она не ответила ему, соображая, что следует сказать, а он продолжал расспрашивать:

— Может быть, вы разошлись? Да? Тогда почему ты все от меня скрываешь?

«Ему уже десять лет, — подумала Зоя Ярославна. — Через несколько месяцев одиннадцать, надо бы выложить ему всю правду».

Когда-нибудь, подумала, позднее, не теперь…

— Да, — сказала. — Мы разошлись, он живет в другом городе.

— В каком?

— В Сибири, нет, кажется, на Урале.

Сережу не удовлетворил ее ответ. Он хотел знать все точно.

— Как называется город?

— Этот, как его, Карабаш или Соликамск. Он постоянно меняет адреса, такая у него профессия.

— А кто он?

— Он? Геолог, — с ходу придумала Зоя Ярославна, мысленно упрекнула себя: к чему сочинять?

Но, с другой стороны, мальчик жаждет романтики; она понимала, скажи ему правду — отец его самый обычный инженер в каком-то строительном управлении, вряд ли это будет звучать для мальчика так же привлекательно, как геолог. Хотя, кто знает, кем он теперь работает, Сережин отец? Да и жив ли? В сущности, столько лет прошло с той поры…

Был бы Сережа постарше, она бы сказала:

— Мне бы не хотелось говорить о твоем отце, за все годы он ни разу не поинтересовался, существуешь ли ты. Впрочем, — прибавила бы Зоя Ярославна, предпочитавшая всегда и во всем прежде всего справедливость. — Впрочем, он не знал о том, что ты будешь. Я не сказала ему, и он не знал…

Сережа обрадовался тогда. Геолог — это здорово! Даже почище капитана дальнего плавания.

— Я тоже буду геологом, — решил он. — Может, где-нибудь мы встретимся с папой, вместе будем искать всякие металлы и руду. А вдруг отыщем какие-нибудь необыкновенные алмазы или горячие источники, которые лечат все болезни. Разве не может так случиться?