Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Как Доминик?

— Доминика выбрось из головы. Каждый может совершить ошибку в жизни, наверняка и с тобой случалось. Доминик — пройденный этап, он не в счёт, однако мне кажется, именно он заставил её бояться того, что любой мужчина начнёт требовать от неё отказа от себя самой и полного подчинения ему. Это я сама придумала, возможно, она и не догадывается об этом, а я догадалась, потому что такая уж я гениальная. А если серьёзно — располагаю жизненным опытом и могу смотреть со стороны. И честно тебе скажу, не всякая женщина снесёт такое.

— Да я же вовсе не против её увлечений! — горячо заговорил Бартек. — Хоть и считаю их блажью, но совсем не возражаю, пусть себе играет в казино. И на бега ходит. Её дело. Я тоже иногда не против поиграть в покер или бридж. Но посуди сама: с одной стороны у неё работа, с другой — азарт. А мне иногда бы хотелось быть для неё самым важным. Не скажу — всегда, но хоть иногда-то! Как думаешь, такое возможно?

Уж я-то знала — очень даже возможно. Вспомнила себя в возрасте Марты, вспомнила безумно любимого мужчину. Вот даже и сейчас, как только вспомнила, аж мороз пошёл по коже. Ах, каких потрясающих дерби я из-за него лишилась…

— Ещё как возможно! — твёрдо заявила я, находя, однако, излишним знакомить Бартека с генезисом такой уверенности. — Она любит тебя. По-настоящему. И в то же время сомневается. И тоже на полном серьёзе. Знаешь, бывают такие обстоятельства… такие моменты… когда нужно и уступить, понять любимого, и тогда он станет ещё сильнее тебя любить.

— Так я же совсем не уверен, что она меня любит.

— Ну и дурак! — раздражённо заорала я. — Она хочет, чтобы у вас были дети! Это до тебя доходит?

Бартек вздрогнул от моего крика и задал глупый вопрос:

— И много?

— Чего много?

— Ну, детей же…

Теперь и он меня ошарашил. Уж не переборщила ли я со своей агитацией? В конце концов, Марта не уполномочила меня передавать такие вещи Бартеку, мало ли о чем мы с ней между собой говорили. Это совсем другое дело. Надо соблюдать меру. И я осторожно ответила:

— Полагаю, как минимум двое. И если ты проболтаешься Марте, что я тебе об этом сказала, мне придётся убить тебя. Да и её тоже, не хочу оставлять свидетелей моей нелояльности. И как ты понимаешь, меня до конца жизни будут мучить угрызения совести.

Бартек молчал, переваривая мои откровения. Потом все же поинтересовался:

— Так ты уверена?

— В чем?

— Да в детях же!

— Уверена, а что? Ты не любишь детей?

— Да нет, люблю. Очень люблю, но как-то не думал об этом. Иоанна, мне бы хотелось, чтобы ты знала — ты мне очень помогла.