Избранные произведения. IV том

— Когда говоришь об инопланетянах, чужой — значит совсем отличный, совершенно непонятный для нас, — ответил Джек. — Эдуардо отметил это на первой странице. Совсем отличный от нас, странный, вне всякого понимания. С ним не должно связываться ничто, что мы можем представить, — включая корабли.

— Я боюсь того, что оно может заставить меня делать, — вдруг произнес Тоби.

Порыв ветра звучно прокатился под крышей заднего крыльца, резкий, как электронный визг, вопросительный и настойчивый, как живое существо.

Хитер нагнулась к Тоби.

— С нами все будет в порядке, малыш. Теперь мы знаем, что здесь что-то не так, и немножко о том, что именно не так, и мы справимся. — Она хотела бы хоть наполовину поверить в том, что сказала.

— Я не буду бояться.

Подняв взгляд от блокнота, Джек сказал: — Нет ничего стыдного в боязни, малыш.

— Ты никогда не боишься, — ответил мальчик.

— Неверно. Я напуган до полусмерти прямо сейчас.

Это откровение поразило Тоби:

— Ты? Но ты же герой!

— Может быть, и герой, а может — и нет. Но ничего оригинального в героизме нет, — сказал Джек. — Многие люди — герои. Твоя мама герой, и ты тоже.

— Я?

— Конечно. По тому, как ты перенес весь этот год. Ведь нужно было много мужества, чтобы со всем справиться.

— Я не чувствую себя смелым.

— По-настоящему смелые люди никогда этого и не чувствуют.

Хитер сказала:

— Многие — герои, даже если они никогда не увертывались от пуль и не ловили злых парней.

— Люди, которые работают каждый день, жертвуют собой ради того, чтобы поднять семьи, и живут всю жизнь, не причиняя вреда другим людям, если они не могут иначе, — они настоящие герои, — доказывал Джек. — Их много. И однажды каждый из них боится.

— Значит, все нормально, если я боюсь? — спросил Тоби.

— Более чем нормально, — заявил Джек. — Если ты никогда ничего не боишься, значит, ты или глуп, или безумен. Теперь я знаю, что ты не можешь быть глупым, ведь ты мой сын. Безумие, с другой стороны… ну, в этом никогда нельзя быть слишком уверенным, так как оно идет из семьи твоей мамы. — Джек улыбнулся.

— Значит, я могу быть и сумасшедшим, — обеспокоился Тоби.

— Мы с этим справимся, — уверил его Джек.

Хитер нашла глаза Джека и улыбнулась ему, как бы говоря: ты так отлично все уладил, что можешь стать Отцом Года.

Он подмигнул ей. Боже, она его любит.

— Тогда это безумно, — сказал мальчик.

Нахмурившись, Хитер спросила:

— Что?

— Пришелец. Оно не может быть глупым. Оно умнее, чем мы, и может то, чего мы не можем. Так что оно должно быть безумно. Оно никогда не боится.

Хитер и Джек поглядели друг на друга. На этот раз без улыбок.

— Никогда, — повторил Тоби, крепко сжимая обеими руками чашку с шоколадом.

Хитер вернулась к окнам, сначала к одному, потом в другому.

Джек пролистнул блокнот там, где он еще не читал, нашел страницу о двери и прочел ее вслух. Стоящая на ребре гигантская монета мрака. Тоньше бумаги. Достаточно большая, чтобы сквозь нее прошел поезд. Чернота исключительной пробы. Эдуардо отважился засунуть в нее руку. Он чувствовал, что нечто вышло из этого страшного мрака.