Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Огромная разница между верхами и низами католического духовенства, между князьями церкви, крупнейшими феодальными владыками, и мелкими сельскими и городскими священниками, близкими к народным массам, характерна для всего средневековья. Духовное сословие, из-за целибата себя не воспроизводившее, вербовалось вследствие этого из разных классов населения. Сложная иерархия галликанской церкви отражала в начале XVII в. в своеобразном преломлении социальную структуру всего французского общества.

Прелаты галликанской церкви — архиепископы, епископы, аббаты богатейших монастырей — вербовались из среды феодальной знати и высшего чиновничества. Точнее, большинство этих должностей находилось в прочном владении немногих влиятельнейших семей. Еще в XV — начале XVI вв. они почти монопольно принадлежали знатным аристократическим родам, но начиная с середины XVI в., в связи с ростом политической роли высшего чиновничества, многие прибыльные и важные из крупных церковных бенефициев перешли в семьи чиновного дворянства и замещались их младшими членами. Возьмем для примера группу прелатов, окружавших в начале XVII в. кардинала Дюперрона, вождя французского епископата. Среди них — епископ анжерский Шарль Мирон (из семьи президента Парижского парламента), епископ бовесский Рене Потье (из семьи государственных секретарей), епископ орлеанский Габриель де Лобеспин (также из семьи государственных секретарей) и т. д. и т. п. По мере своего одворянивания высшее чиновничество захватывало себе позиции и в армии и в церкви, усваивая традиционно дворянское распределение карьеры между членами своих семейств: старший сын обычно наследовал должность отца, прочие становились военными, придворными и прелатами. На долю родовитого провинциального дворянства оставались преимущественно второстепенные аббатства и малодоходные епископства.

Провинциальное и столичное чиновное дворянство прочно завладело богатыми местами каноников в кафедральных капитулах и аббатов в городских монастырях, а также богатыми городскими приходами. Некогда эти церковные бенефиции были достоянием купечества; оттеснив его на второй план, городской патрициат и чиновники получили добрую долю богатств городского духовенства.

Масса сельских и городских священников происходила из небогатых горожан и крестьян.

Во владении бенефициями царила неофициальная продажность и наследственность. Многие бенефиции передавались от одного члена семьи к другому, а при некоторых обстоятельствах (например, при отсутствии взрослых мужчин) могли числиться за детьми и даже за женщинами. В таких случаях обязанности духовного лица выполнял временный заместитель, которому выплачивалось скромное вознаграждение, в то время как доходы с бенефиция шли в семью.[178] Король не мог замещать эти места по своему выбору и лишь санкционировал назначение предложенного ему кандидата. В других случаях, когда дело касалось бенефициев «королевского назначения» (de la nomination du roi), наследственность выражалась обычно в том, что духовное лицо испрашивало себе совладельца (обычно племянника) еще при жизни, а после его смерти совладелец наследовал должность.