Почти все, что знаю о них
- Автор: Дмитриева Наталья Яковлевна
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Почти все, что знаю о них». Краткое содержание книги:
Игорь Петрович прислушивался к Тане, наполняясь совсем новым, незнакомым ему чувством восторга и преклонения перед ней. Его распирало от потребности делать ей в жизни только доброе и приятное и замечать, что это принято и понято ею, по той нежности, которая обязательно возникнет у нее к нему.
— Вот и все, — грустно сказала Таня. Именно грустно и, пожалуй, нежно и никак по-другому. — Вот мы и приехали. Разрешите я возьму сумки. — И встала, одергивая платье.
— Что? — спохватился Игорь Петрович. Так далеко он сейчас был с ней. Разве можно так просто возвращаться оттуда? — Вы же обещали — со мной… — убедительно напомнил он. — Тут недалеко. Всего через две остановки… Это несправедливо — уходить так…
— Спасибо, — сухо поблагодарила Таня. — Но экскурсия в ваш дом откладывается. Ведь и вас ждут в том доме, верно? И меня — здесь, в моем доме. — Так по-женски объективно рассудила она. — Так что до следующей встречи. В электричке. — Игорь Петрович чувствовал, как старается она говорить, чтобы не дать ему сказать его слова для нее. В голосе ее слышалась досада — на него ли, на себя… Хотя так ничего и не случилось: мало ли кто и о чем думал про себя, глядя в окно…
— Разрешите, я помогу, — Игорь Петрович резко, по-военному встал, потянулся за сумками Тани и сам себе удивился — у него дрожали руки. Сняв сумки с крючков, повернулся к ней — она, вот она, ведь все еще стоит совсем рядом, как в том лесу. Игорь Петрович уже знает, как нужно прижать ее к себе, чтобы защитить от всего недоброго, что могло бы случиться с ней на свете, принять, как градины, на свою голову все удары, определенные для нее судьбой. И только бы знать, что она с тобой, только бы не отпускать, пока не поймет, — с ним она будет счастлива. Это же все так ясно.
Электричка тем временем остановилась. Игорь Петрович вынес сумки из вагона на платформу. Вложил их ручки в руки Тани и почувствовал вместе с ней, как стало ей тяжело.
— Прощайте, — сказал Игорь Петрович, не торопясь в вагон. — И простите, — попросил он ее, хотя еще надеялся на какое-то чудное чудо.
Таня переложила сумки в правую руку, а левую нерешительно протянула Игорю Петровичу. Ладошкой вверх — как будто горстью зачерпнула воды из реки.
— Спасибо вам. Вы добрый, редкий человек. Пусть вам будет в жизни счастье. Я буду вспоминать вас. Я и раньше вспоминала. Помнила. Вы не обижайтесь. Я вам верю. Но ничего уже нельзя. Так поздно.
Тут под самым ухом взвыла электричка. Игорь Петрович, теперь наяву, прижался, спрятал лицо в маленькую сухую ладонь с холодными кончиками пальцев и целовал ее благодарно, со страстью, которой и не подозревал в себе.
— Идите, — попросила Таня. — Ваш поезд уходит.
Игорь Петрович послушался, вскочил в вагон, раздвинув плечами смыкающиеся с пневматическим свистом двери. Электричка уже набирала скорость, и, сколько он ни оглядывался назад, Тани на платформе уже не было видно. Но ему хотелось хотя бы знать, что она не ушла, что она стоит, смотрит, как уменьшается на глазах, как будто растворяется среди неба и деревьев, поезд, и больно и неспокойно ей сейчас, как и ему, Игорю Петровичу.
Он сжал зубами сигарету, но не зажег. Стал ходить по тамбуру — туда, обратно. Руки в карманах. Круглые плечи, круто обтянутые белой рубашкой.
— Какая дикость, — разозлился Игорь Петрович. Взял незажженную сигарету, смял, всю раскрошил на пол.
— Ты чего, сынок? — спросила его пожилая женщина. Открыла дверь в тамбур. Стоит. Приготовилась выходить на следующей остановке.
— Ничего… сестренка, — яростно ответил Игорь Петрович, повернувшись к ней.
— Ты гляди, а я со спины подумала — молодой человек стоит, — разочаровалась пожилая женщина.
И все-таки в препирательстве с ней, в том настроении, с которым Игорь Петрович огрызнулся на нормальные слова пожилой женщины, было для него нечто целительное, успокаивающее. Знакомое.
Он вышел из крутого виража, и теперь осталось приземлиться. Все, как говорится, знакомо до боли.
Теперь — никаких проблем до конца жизни.
«Таня…» — не утихало у него в душе, везде, везде, где оставалась в нем хоть частица живая.