Жар под золой

— Значит, я вожу пистолеты для шайки спекулянтов, — сказал я. — В ящиках могли бы быть и пуговицы для штанов, но мы знаем, что там не пуговицы. Могли быть и лопаточки для тортов, но там пистолеты... Ну и Бальке!

— А попробуй прижми его, он с испугом воскликнет: «Что? Пистолеты! Какой ужас! Так подвести меня! Я понятия не имел. Только лишь потому, что все машины моей фирмы работают с перегрузкой, я дал возможность подзаработать одному бедняге... У меня транспортно-экспедиционная фирма, мое дело — перевозки, меня интересует только вес, расстояние, габариты и упаковка...».

Франк произнес это клятвенным тоном, подражая голосу Бальке.

— Попробую поговорить с Баушульте, — сказал я между прочим.

— Охотнику за черепами — ни слова, — решительно возразил Франк. —Такие и на пенсии продолжают служить. Эта публика иначе не может.

Я не рискнул признаться, что уже рассказал Баушульте обо всем.

Когда мы подъехали к дому Франка, он попросил меня зайти к нему. В квартире было неприбрано и грязно, будто ее не убирали неделями, а ведь после ухода Габи прошло всего лишь несколько дней.

Пока Франк готовил кофе, я украдкой наблюдал за ним. Пили мы из чашек, которые он перед этим ополоснул под краном холодной водой. Франк усердно помешивал ложечкой в чашке, хотя не добавил ни сахара, ни молока.

— Ты видел Габи? — неуверенно спросил он. — Что она сказала?

— Видел. Привет тебе не передавала... Слушай, Франк, ты мне друг, но, пожалуйста, не вмешивай меня в ваши личные дела. Не могу я, понимаешь... Если уж хочешь знать: по моему впечатлению, она довольна.

— Впечатления обманчивы, — протянул он разочарованно.

В комнату вошла молодая женщина — она была в пижаме и не причесана. При виде меня удивленно подняла брови, затем сняла крышку с кофейника и с наслаждением потянула носом.

Она тоже сполоснула чашку под краном, протерев ее, как и Франк, двумя пальцами, затем налила себе кофе и подсела к нам. Франк, наблюдавший все время за своей подружкой, сердито сказал:

— Когда входишь, надо здороваться... И вообще, откуда ты взялась? Ты теперь полсмены работаешь, что ли? Почему разгуливаешь среди бела дня в таком наряде?

— Здравствуйте. — Молодая женщина кивнула мне и улыбнулась. Ее рот округлился пуговкой.

Я почувствовал себя неловко, хотя что-то в лице этой особы приковало мое внимание. Нос был длинноват, рот широкий, с тонкими губами, когда он не стягивался, как сейчас, в пуговку, и все это странно контрастировало с большими круглыми глазами. В ней что-то отталкивало и вместе с тем притягивало. На ее лице была насмешка. Интересно, двадцать ей исполнилось?

— Вечером придет мой брат, — сказала она.

— Что ему надо, бездельнику? — вспылил Франк.

— Если у человека нет работы, это еще не значит, что он бездельник, по себе должен бы знать, — возразила она таким тоном, что я невольно поежился.

«Бедняга Франк, — подумал я, — ты еще с ней хлопот не оберешься. Пройдет постельная горячка, и потом...»