![Любовь и бессмертие [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/6/9/3/8/lyubov-i-bessmertie-si-download.jpg)
Любовь и бессмертие [СИ]
- Автор: Тимофеева Лариса
- Серия: Утопия о бессмертии #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Любовь и бессмертие [СИ]». Краткое содержание книги:
Восемь лет Сергей ждёт возобновления отношений. Всё это время они родители и только.
Маленькая вновь бросается в объятия любимого, но Сергей признаётся, что никогда её не любил.
Маленькая ставит на отношениях окончательную точку. Сергей решает покинуть этот мир. Оба попадают в туннель смерти и там обретают Могущество.
Эпилог раскрывает интригу переплетения судеб всех персонажей романа.
Любил её, Хабиба. На руках носил. Не хотел, чтобы ножки её касались пыльной земли. Не хотел, чтобы видела она хмурые лица людей. Увозил за деревню, чтобы на красоту она смотрела, чтобы ушки слушали пение птиц, не сплетни соседок. Ночами не мог насытиться, так была желанна. Хрупкая она была, всё время боялся повредить её нечаянно. Ты тоже, Хабиба, хрупкая. Над тобой словно талантливый резчик работал, старательно вырезал изгибы, округлости. Моя Джамила тоненькая была, как стебелёк. Смеялась она редко. Улыбалась всегда, а смеялась редко.
Стефан закашлялся. Прижатая его рукой, я слышала, как клокочет в его груди мокрота, и испугалась: «Осложнения начались». Откашлявшись и отдышавшись, Стефан продолжал:
– Я сам её убил, Хабиба. Мы возвращались с прогулки, дорога пустая была. Луна полная. Светила, как днём. Она смотрела на меня и улыбалась. Я любовался ею. Хотел её, думал, вот приедем, и я сразу в спальню её понесу. Поздно увидел того старика. Он замер посреди дороги, помню глаза и рот, широко открытые от страха. Я вывернул руль и врезался в столб. Той стороной, откуда моя Джамила улыбалась. Она на девятом месяце была. Ребёнка можно было спасти. Только скорая там быстро не приезжает, а сам я вспороть ей живот не решился. – Стефан опять закашлялся.
«Ооо… – я стиснула зубы, чтобы не застонать вслух. Ад Стефана, кромешный, беспощадный ад чувства вины на мгновение поглотил и меня. Отец оставил без помощи собственного ребёнка. Дипломированный хирург позволил умереть сыну в чреве мёртвой матери. Отец- и врач-преступник. – Бедный мой, хороший, нет у тебя убежища, и время не властно утишить твою рану!..»
Превозмогая кашель, Стефан прохрипел:
– Не плачь, Хабиба.
«Теперь я понимаю, почему так ничтожен для тебя суд людей. Убив жену и сына, ты стал палачом самому себе. Ты и в пропасть не прыгнул сразу, чтобы продлить муку, терзающую тебя. Стал возить туристов по горам, как маньяк, кружа вокруг собственной смерти…»
Откашлявшись, Стефан высвободил вторую руку из-под одеяла и стал гладить меня по голове.
– Ты и дети помогли мне жить. Я разрешил себе вернуться к медицине. И только любовь моя никому не нужна. С Джамилой я научился любить женщину. Умение применить не могу. Ты – моя любовь, не хочешь быть моей. – Стефан умолк.
Я хлюпала носом и, собирая все силы, переливала их в него.
– Я поеду домой, Хабиба, давай, собираться будем.
Я приподняла голову, ладошками вытерла лицо.
– Подожди, я позвоню Серёже, он договорится, чтобы тебя неотложка перевезла.
– Зачем неотложка. Так доедем. Вас Павел привёз?
– Нет. Мы вдвоём. Стефан у тебя жар спал.
– Не зря домой еду, ты меня исцеляешь. Ты иди, звони Сергею, я оденусь.
– Я помогу тебе.
– Нет. Я сам.
Стефан боролся с температурой ещё девять дней. Даша плакала, причитая над худобой мужа; пугалась его бреда, его чешуйчатой кожи; впадая в панику, больше мешала, чем помогала. Сиделка Полина Викторовна уже назавтра выдворила её из покоев больного, позволив являться, только на полчаса три раза в день, в то время, пока сама она принимает пищу.
Часы моего дежурства, Стефан любил, не терпел одного, когда я требовала сменить мокрое от пота бельё. Препираясь: «Не надо. Потом. Само высохнет», он, в конце концов, уступал, вставал с постели, требовал отвернуться и, пока я меняла постельное бельё, сердясь, переодевался самостоятельно, несмотря на слабость.
Он много спал, но когда не спал, мы разговаривали. Ранее закрытый, Стефан рассказывал о своём детстве, о своей любви к горам, о лошадях и много ещё о чём, открывая незнакомые стороны своей личности.
К теме его первой семьи мы никогда больше не возвращались.
– Катюша, к чему ты о любви Стефана сказала? Если вы услышали чужую тайну, зачем ты о ней говоришь?
Катя покраснела до слёз. Рассерженно сверкнув глазами, крикнула:
– Есть зачем, мама! Папа сказал, он из ревности ошибку совершил. Эту женщину, ну, которая налгала про ребёнка, он встретил, когда ты за больным Стефаном ухаживала!
– Катька, спокойнее, пожар в доме нам ни к чему. Что это меняет? Или ты хочешь сказать, что причина уважительная и оправдывает поступок?
Катин пыл остыл, она перевернулась на спину и, уперев взгляд в потолок, как прежде я, вяло проговорила:
– Да, я надеялась, что, узнав о причине, ты изменишь решение.
– Иди ко мне, детка.
Вздохнув, Катя придвинулась и вновь уткнулась лбом в моё плечо.
– Мне жаль, Катя. Я не могу изменить решения. Сейчас и я, и ты, и папа, и Макс, все мы, включая Стефана и остальных домочадцев, находимся в точке перемен. Каждый из нас вынужден сделать выбор из множества вариантов развития личного и общего будущего.