Любовь и бессмертие [СИ]

– А кто тебе об этом сказал? Или читала?

– Катерина сказала. Даша, ты с Женей договорись, вместе поезжайте в ближайший центр текстиля. Выберите самую плотную и самую красную ткань, а ленту Марфа пришьёт, она дома сегодня, или прямо в магазине заплатите, они сами ткань превратят в шторы.

– Хорошо. Мы вначале съездим в магазин, а потом я помогу Жене с делами управиться. И Павла не надо просить, Женя сама за руль сядет. – Исполненная энтузиазмом Даша отправилась на поиски Жени.

Разговор с врачом был деловым и коротким. Он предложил прямо сегодня вечером приехать и повидать Стефана:

– Я дежурю, сам вас встречу и провожу в палату. Только приезжайте часикам к девяти вечера.

Вопрос с сиделкой тоже решился просто.

– Порекомендую, конечно, – приветливо отозвался врач на мою просьбу. – Мама моя инфекционист с многолетним стажем, и с корью в своей практике встречалась. Мама ушла на пенсию, скучает по работе, да и деньги, знаете, лишними не бывают.

Вечером, как и обещал, он встретил и проводил к палате Стефана. Сам заходить не стал, торопясь обратно в приёмный покой.

Стефан лежал под натянутым до подбородка одеялом. Открыв глаза, он несколько мгновений присматривался ко мне, потом на лице его мелькнула улыбка.

– Хабиба. – Голос у него был слабый и хриплый. – Не сразу поверил, думал, бред опять. – Он кашлянул и застонал.

– Что, милый? Худо? – Я склонилась над ним.

Отслаивающиеся лохмотьями, чешуйки кожи неопрятно торчали среди отросшей щетины, сорно усыпав и густую шевелюру Стефана.

– Хорош? – спросил он.

Я коснулась губами его щеки и засмеялась.

– Стефан, у тебя настоящая борода отросла. Выбирайся, милый, хватит болеть.

Он высвободил руку из-под одеяла и прижал меня к груди.

– Скучаю. Много дней не вижу тебя.

– Даша требует забрать тебя домой. От тревоги сама не своя.

– А ты?

– А я, как ты решишь. Скажешь домой, поедем домой. Профессиональную сиделку я уже нашла, врач-инфекционист на пенсии. Даша и Женя тебе покои приготовили.

– Я хочу домой, Хабиба. Дома буду видеть тебя.

– Ты горячий. Жаропонижающее пора принимать?

Он поморщился.

– Устал я. Болеть устал. Мёрзну, так что зубы стучат, потом потею – постель, бельё, всё мокрое. Грязным себя чувствую, хлопья эти с кожи сыплются. В баню бы.

– В баню, когда поправишься. Ты прими болезнь, она не зря к тебе пришла и уложила в постель. Значит, нужно подумать, что-то важное понять про себя.

– Жену во сне видел. Сказала, молится за меня, за здоровье.

– Как её зовут?

– Джамила. Красивая, в переводе. Она, правда, красивая была, нежная, ласковая. Красивее тебя, Хабиба. Мы познакомились, а через два часа уже встретились за деревней. В тот же день она моей стала. Я с ней преступление совершил. Ей четырнадцати ещё не было. Мне двадцать. Первая моя женщина. Ни с кем до неё не был.

Стефан умолк, я боялась пошевелиться под его рукой, боялась спугнуть воспоминания. За столько лет он впервые заговорил о своей первой жене.

– Поженились, когда ей восемнадцать исполнилось. До свадьбы берёг, а тут она сразу забеременела. Давно мечтала о ребёнке. Мне всё равно было, кто родится – сын или дочка. А она мальчика хотела, имя выбрала – Бо́гдан. Говорила, что сын будет похож на меня.