Добриллион [Litres]

Мама несколько секунд смотрела в спинку сиденья перед собой.

– Черт!

Все было ясно, никаких сомнений. Если бы мама позвонила тому рыбаку, он бы так прямо и сказал. Он рыбачил во фьорде и вдруг заметил что-то живое на островке. Маленькое коричневое существо, мокрое и дрожащее, издающее испуганный писк. Собака никак не могла приплыть туда сама. Кто-то ей помог. Доставил на лодке. К счастью, погода стояла хорошая и безветренная. Сильная волна запросто могла смыть собачонку в море.

Если бы мама позвонила Эдель, то услышала бы, что та и счастлива, и в ярости одновременно. Она собиралась выяснить, кто это сделал. Может, тот же человек, который поджег площадки для мини-гольфа? Может, это Пол? Пол-в-жопе-кол-собачку-увёл? Но у Пола нет лодки. Зато Эдель вспомнила мужчину, который однажды сказал Гавчику кое-что нехорошее у магазина: «Заткни пасть, дрянная шавка!» И у него была моторная лодка! А где бензин для мотора, там и бензин для поджога, подумала Эдель. От злости она стала очень храброй, поэтому она пошла прямо к его дому, позвонила в дверь и задала прямой вопрос.

– Твою собаку? – уточнил он.

– Да, – ответила она.

– На островок?

– Да!

От него плохо пахло. Он был небрит. В коридоре валялись скомканные грязные носки. Он произнес:

– Вот что я тебе скажу, малявка. Если бы мне в руки попалась эта животина, которую ты называешь своей собакой, хотя даже не даешь себе труда нацепить на нее поводок и она носится и гадит где хочет, я бы не стал катать ее на лодке. Я бы проткнул ее вилами и прогнал через измельчитель отходов. И пустил бы на удобрение для живой изгороди.

Эдель убежала прочь.

И до самого вечера гладила своего Гавчика, укрывала его одеялком и держала у себя на коленях. Время от времени Гавчик принимался дрожать, как будто все еще сидел на островке. В конце концов они вдвоем уснули на диване – сначала пес, а потом Эдель.

– Теперь ты мне веришь? – спросил Франк у мамы в автобусе по дороге в аэропорт.

– Может, его утащил орел, – ответила мама.

Домой летели в самолете, где не было бизнес-класса. Билеты обошлись им в несколько тысяч крон. И места для ног было очень мало. Интерактивного экрана в салоне не было. И они не делили туалет с командиром экипажа. Рядом с Франком сидела маленькая девочка и раскрашивала картинку с попугаем. Разные части картинки были пронумерованы цифрами от единицы до шестерки – по количеству цветов, которыми надо раскрашивать. Девочка спросила Франка, не может ли он подержать ее карандаши. Класть их на столик глупо, потому что они упадут на пол. Франк согласился. Когда она не знала, каким цветом раскрашивать, он подсказывал ей, кивая или качая головой. Потом он устал и закрыл глаза, но карандаши продолжал держать. Он слышал, как девочка тихонько напевает, раскрашивая картинку. Время от времени она засовывала карандаш ему в кулак и брала другой. Он сидел так, наверное, целый час. Когда они наконец долетели и Франк встал, кто-то положил ему руку на плечо. Это была мать девочки.