Добриллион [Litres]

– Договорились.

– И без детей, – добавил Франк.

– Без детей?!

– Да!

Королевская рука сложилась. Пальцы сжались, словно обсуждая между собой предложенные условия. Ногти впились в кожу. Потом рука снова раскрылась. Она лежала у Франка на колене, пустая и тяжелая. Франк достал последнюю купюру, свернутую в несколько раз. Он вложил ее в королевскую руку, которая тут же сомкнулась вокруг денег – как хищное растение смыкает свою пасть вокруг мухи.

Магнус встал.

– Я тебе напишу в течение дня. Надо пораскинуть мозгами.

Франк еще не знал о том, что произошло дома. Никто ему не рассказал, хотя дымом пахло на весь поселок. Все дети были в школе и не могли сбегать на ферму посмотреть, что случилось. Туда отправилась продавщица с бензоколонки – после того, как немного поспала. Фермер Рольф уже собрал весь пепел, свалил его на мусорную кучу за сараем. Теперь он сидел на крыльце и глядел на черные пятна, оставшиеся на траве.

– Я приехала слишком поздно, – сказала она.

Она прислонилась к капоту своей машины, как будто заглянула только на минутку.

– Я буду скучать по этим звукам, – сказал он.

– По каким? Треску костра? – удивилась она.

– Нет! По детским голосам. Я уже привык: открываю окно – и сразу будто полный дом детей. Радуются, перекрикиваются, переругиваются.

Оба посмотрели на траву – черные прямоугольные пятна притягивали взгляд. От ночного происшествия, которое их объединило, остались только следы на траве.

– Ты не знаешь, кто мог такое сотворить?

Он покачал головой.

– Просто ужасно. Весь поселок хвалил тебя: как много ты сделал для детей, – сказала она.

– Да?

– Сделаешь еще?

Фермеру в лицо светило солнце, так что он смотрел на нее одним глазом, будто все время подмигивал.

– Кого, детей?

– Нет, ха-ха! Площадки для гольфа!

Он помотал головой.

– Не сейчас, – сказал он. – Хочешь кофе?

– Что? Нет, спасибо.

– Торопишься?

– Ну-у-у… – сказала она, – Мне надо…

Но так и не смогла придумать, чтó ей надо. В конце концов, до работы оставалось еще много времени. Она работала в ночную смену.

– Ладно, только не кофе. Я и так плохо спала. А мне ночью работать.

Потом они сидели на крыльце вдвоем и пили морс. Сидеть на ступеньке было даже удобнее, чем на стуле. Она махнула рукой, отгоняя муху от стакана.

– Я вчера не смогла вспомнить твое имя – Рольф или Ларс, поэтому кричала: «Эй, ты!», – призналась она.

– Ларс – это мой брат. А я Рольф, – сказал Рольф.

Лишь когда дома наступило время большой перемены, а на юге – время обеда в кафе на променаде, Франк получил сообщение. Это было необычное сообщение. От него Франку стало зябко, хотя стояла жара. Он больше не мог есть, хотя только начал, и пицца была бесподобная – на тонком тесте, с сыром, ананасом и ветчиной.

– Что стряслось? – спросила мама, увидев его лицо.

Франк снова и снова перечитывал четыре слова, которые прислал Оскар.

– Что такое? – повторила мама так громко, что посетители за соседними столиками стали оглядываться.