Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
— Да.
— Вы все еще хотите, чтобы я ушел?
— А вы уйдете? — спросил я с надеждой в голосе.
— Нет, — сказал он. Я поморщился. — Нет, — повторил он, — потому что вы с моим отцом сделали все возможное, чтобы я не смог пойти учеником в другие конюшни и начать все сначала.
— Алессандро надолго замолчал, потом добавил:
— Да к тому же я не хочу уходить. Я предпочитаю остаться в Роули Лодж.
— И быть чемпионом, — пробормотал я.
— Я говорил об этом только Маргарет… — резко ответил он и осекся. — Значит, это она сказала вам о Холсте, — с горечью произнес он. — И поэтому вы подловили Карло.
Чтобы отдать должное Маргарет, я ответил:
— Она бы ничего не сказала, если бы я не спросил, о чем вы беседовали.
— Вы мне не верите, — с обидой в голосе заметил Алессандро.
— По правде говоря, нет, — иронически ответил я.
— Я не полный дурак.
Дождь еще сильнее стал заливать лобовое стекло. Мы остановились на красный свет в Боутри и подождали, пока воспитатель проведет по пешеходному переходу учеников школы.
— В письме вы упомянули, что поможете стать мне хорошим жокеем… это правда?
— Да, — сказал я. — На тренировках вы ездите очень хорошо. Честно говоря, даже лучше, чем я думал.
— Я ведь говорил вам… — начал он, вздернув нос кверху.
— Что вы — гений, — закончил я, кивнув головой. — Слышал.
— Не смейте надо мной смеяться! — Глаза Алессандро зажглись яростью.
— Вам осталось только выиграть несколько скачек, доказать, что вы добились единения с лошадью, показать понимание тактики скачек и перестать полагаться на вашего отца.
Алессандро не выглядел умиротворенным.
— Полагаться на отца естественно, — упрямо заявил он.
— Я убежал от своего отца, когда мне было шестнадцать.
— Очевидно, он не выполнял всех ваших желаний, как мой.
— Совершенно верно, — согласился я. — Я желал быть свободным.
«Свобода, — подумал я. — Пожалуй, это единственное, чего Энсо никогда не даст своему сыну: люди, одержимые навязчивой идеей, как правило, ярые собственники. О какой свободе можно говорить, когда у Алессандро нет своих денег, он не умеет водить машину и никуда не ходит без Карло, который докладывает о каждом его шаге. А с другой стороны, Алессандро привык к рабству, и оно кажется ему упоительным».
На ипподроме все без исключения отнеслись ко мне крайне доброжелательно, наперебой помогая советами и делясь информацией, так что к концу дня я уяснил, что мне следует (и не менее важно — не следует) делать в связи с тем, что я заявил Горохового Пудинга на приз Линкольна.
Томми Хойлэйк, ухмыляясь во весь рот, высказал свое мнение в нескольких словах:
— Заявить, подседлать, прийти первым и на всякий случай подождать, пока объявят победителя.
— Вы считаете, у нас есть шанс?
— О, конечно, — ответил он. — В пробегах на скорость выиграть может любой. Каприз богов, знаете ли, каприз богов.
Из этого я заключил, что Томми еще не пришел к окончательному выводу после испытаний: хорош ли Ланкет или плох Гороховый Пудинг.
Я повез Алессандро в Ньюмаркет и по дороге спросил, как ему понравились скачки.
Он мог бы мне не отвечать, потому что в течение дня я изредка видел его лицо, на котором попеременно отражались то зависть, то гордость. Он был явно счастлив, что все принимают его за жокея, и неистовствовал, что не участвует в открытии сезона. Взгляд, который он бросил на победителя скачек учеников, напугал бы гремучую змею.
— Я не могу ждать до следующей среды, — сказал Алессандро. — Я хочу начать завтра.
— Мы не подавали заявок до следующей среды, — спокойно ответил я.
— Гороховый Пудинг! — яростно выкрикнул он. — В субботу!
— По-моему, этот вопрос мы уже обсудили.
— Но я хочу.
— Нет.
Алессандро раздраженно заерзал на сиденьи. Вид скачек, с их звуками и запахами, возбудил его до такой степени, что он с трудом заставил себя замолчать. То мимолетное понимание, которого я добился по пути в Донкастер, испарилось, как дым, и половина дороги домой тоже пропала даром. Только когда Алессандро немного успокоился и мрачно откинулся на спинку сиденья, я задал ему вопрос:
— Как бы вы провели скачки на Пуллитцере?
Он мгновенно выпрямился и ответил так же откровенно, как после испытаний.
— Я посмотрел его прошлогоднюю скаковую карточку. Пуллитцер, как правило, приходил третьим, четвертым или шестым. Он скакал первым почти до финиша и сдавал лишь на последнем фарлонге. В учебниках говорится, что при жеребьевке лучше всего вытаскивать первые номера. Буду надеяться, что мне достанется один из них, а затем постараюсь хорошо взять старт и расположиться как можно ближе к канатам или, по крайней мере, чтобы сбоку от меня было не больше одной лошади. Я буду вести скачки не быстро и не медленно, не дальше, чем на два с половиной корпуса от лидера, и постараюсь не вырываться вперед до самого финиша. Думаю, припустить лошадь надо не раньше, чем ярдов за шестьдесят, а выйти на первое место ярдов за пятнадцать до финишного столба. Мне кажется, Пуллитцер не проявляет всех своих возможностей, когда ведет скачки, поэтому мне не хочется скакать первым.